– Все, что пожелаете!
– Стало быть, сыры, фрукты, белый хлеб, белое вино, – перечислила Дарья.
– Будет исполнено!
– В ванную подать коньяк и папиросы.
– Какие именно?
«О, господи! Неужели у них есть всё?»
– «Фрапен»?
– Как прикажете.
– «Нефертити».
– Египетские с гашишем?
– Да, – оторопела Дарья.
– Сию минуту!
И действительно, не прошло и пяти минут, а она уже сидела в горячей ароматной воде – вокруг нее в мраморной ванной плавали лепестки роз – курила папиросу с гашишем и пила настоящий коньяк из окрестностей одноименного города. И, разумеется, она не могла думать ни о чем, поскольку пыталась думать одновременно обо всем. А это, как известно, ни к чему хорошему не ведет.
«Ну, и хрен с вами!» – почти весело решила Дарья, отчаявшись разобраться в своих мыслях и чувствах, или хотя бы понять, куда и зачем занесла ее судьба.
Она была уже на полпути к нирване. «Приход» ожидался с мгновения на мгновение. Тело «оттаяло», расслабляясь, и загуляла душа, искавшая в наступившей истоме отдохновения от «трудов праведных» и «угрызений совести». Угрызаться совершенно не хотелось, хотелось летать, любиться без остервенения, раствориться в папиросном дыме…
– Позвать кого-нибудь?
Оказывается, Дарья была в ванной не одна. Поодаль виднелись Феликс и Феона. Стояли, скромно потупив взоры, но тем не менее…
– Кого, например? – лениво поинтересовалась Дарья, паря в призрачных небесах.
– Мальчика… – предложила Феона.
– Девочку… – вставил слово Феликс.
– Живую… – добавил он через мгновение.
– Или мертвую, – усмехнулась Дарья, продолжая стильно уходить в никуда.
– Ну, зачем же так! – как бы даже обиделась вдруг Феона. – Я не мертвая, ваша светлость! Я неживая, а это – вот и Феликс скажет – совершенно разные вещи.
– Истинная правда!
«Проверить? – думалось трудно, в голове плыли не мысли, а большие рыбы самых примитивных чувств. – Но почему тогда не мальчик?»
Но, видимо, даже в бреду «механическая девочка» показалась Дарье безопасней «неживого мальчика».
– Пшел вон, Феликс! – приказала она. – А ты… ты давай там… Раздевайся! Хочу посмотреть на твои винтики!
Но «винтиков» под платьем не оказалось. Феона на поверку выглядела, как молоденькая и хорошо – но не идеально – сложенная девушка. И «прелести» ее выглядели именно так, как нужно, пробуждая вполне очевидные желания, которые, как тут же выяснилось, Феона умела удовлетворять с блеском и техническим совершенством дорогой шлюхи! Впрочем, о куртизанках из высшего общества Дарья только в желтой прессе читала, не говоря уже о циркулирующих на флоте слухах «из первых уст», однако Феона ее не разочаровала.
31 декабря 1929 года, борт вольного торговца «Лорелей»
Дарья Телегина
Утро выдалось чудесное, и хотя Дарья твердо знала, что все это обман, солнечный свет, льющийся в окно, золотой и теплый, прикосновение легкого ветерка, несущего запахи цветущих садов, песня птицы за окном – все это было так прекрасно, что она просто не могла думать об уловках и хитростях. Иллюзия? Бутафория? Подлог? Да все, что угодно, но только не фальшь и не туфта! Вчера ее разбудила гроза, а позавчера – мычание коров и перезвон висящих на их шеях колокольчиков. Стадо шло по дороге к видневшимся в излучине реки лугам. Настоящие коровы с настоящим пастухом. И Дарья не собиралась бежать за ними следом, чтобы выяснить, мираж это или нет? Сон, наваждение, дезинформация… Ей было все равно. Мир за окнами менялся. Он существовал «не понарошку». В нем вставало и заходило солнце, плыла по ночному небу красавица луна – то серебристая, то лимонно-желтая, – портилась и исправлялась погода. Мир был полон движения, цветов и запахов. Он звучал, наконец!
«Вставайте, княгиня! Нас ждут великие дела!»
Она легко поднялась с постели, скинула кружевную сорочку – короткую и невесомую – и прямиком направилась в ванную комнату. Присев на унитаз, хотела было закурить, но передумала, не желая начинать день с табачной горечи на языке и в гортани. Встала под душ, а душ здесь был такой, что даже ее технического образования не хватало, чтобы пусть не понять, но хотя бы представить, что и как в нем устроено. Даже чтобы просто научиться им пользоваться, пришлось попотеть. А ведь душ управлялся с голоса. Скажи, «чего тебе надобно, красна девица», то и исполнится. Правда, для этого надо сперва научиться формулировать свои желания, к чему, разумеется, Дарья была не готова.
Горячий душ – разве это сложно? Но, с другой стороны, что есть горячий? Сколько градусов? И какой душ? Откуда? Сверху или снизу, или вовсе со всех сторон? А ведь еще существует напор. Водяная струя может резать, словно скальпель – это-то Дарья себе представить могла, а вот сформулировать, какой напор надобен ей здесь и сейчас – целая наука. Ну, да не дура, чай. Всегда схватывала новое на лету. Не осрамилась и сейчас.