«Ты послал ее сам… Но зачем?»
Дарья посмотрела на Коломбину, на потерявшее краски лицо. «Бедная дурочка…» – и перевела взгляд на Арлекина.
– Кого вы проверяли? – спросила она холодно. – Ведь не меня же?!
– Кого придется, – пожал плечами Арлекин. – Полагаю, инцидент исчерпан. Следуйте за мной!
«Инцидент исчерпан?! Да, что же ты такое, твою мать?!» – Но она понимала, злиться бессмысленно. Ведь злость обычно отзвук обиды, а обижаться можно лишь на того, кто способен это оценить. Твою обиду и твою злость. Но какое дело до тебя тем же цинцам, пекущимся исключительно о своих государственных интересах? Никакого. И Арлекину этому сраному дела нет. Ни до Коломбины, которую послал на убой, ни до Дарьи, которая, сложись по-другому, могла лежать сейчас сломанной куклой на серых плитах крыши. Однако права на гнев никто отнять у нее не мог. А гнев – иное чувство. С ним можно жить и умереть, и его, как воздаяние, можно обрушить на любую голову. Даже на такую, как эта. Лицо Арлекина Дарья запомнила. Кто знает, может быть, еще встретятся, и уж тогда…
Не отвлекайся! – голос возник в голове из ниоткуда и был напрочь лишен индивидуальных черт. – Будь внимательна!
«Марк?» – Он шел теперь впереди и на нее ни разу не оглянулся, и случившееся на крыше никак не прокомментировал. Сабина, впрочем, тоже. Даже бровью не повела, словно все это в порядке вещей: приехали на рандеву, подрались до смерти, как до первой крови, – и продолжили «неторопливое общение».
«Не по-людски это!» – покачала она мысленно головой, но тут же сама и сообразила, что как раз вполне по-людски. Военные это обязаны знать, но какой из нее, на хрен, офицер! Она же математик, инженер. Не пластун, одним словом, не десантник и не пушкарь!
Нащупав слабину, Дарья «подтянулась» и далее старалась держать себя в узде, не поддаваясь на провокации и не рефлектируя всуе.
А еще через три минуты они оказались в уютном кабинете, стены которого покрывали резные панели орехового дерева. Немного живописи, застекленные книжные шкафы в полтора человеческих роста, письменный стол, жесткие кресла.
– Ожидайте! – равнодушным голосом предложил Арлекин. – К вам выйдут.
Он обвел комнату плавным жестом, словно показывая, где им следует «ожидать», пожал плечами и вышел. Дверь закрылась.
– Тут так всегда? – спросила Дарья, доставая из коробки очередную папиросу.
– Тут, не знаю, – усмехнулась Сабина, все еще попыхивавшая тонкой темной сигариллой, – а вообще, бывает по-разному. Но ни разу не скучно.
– Да уж! – Дарья чиркнула спичкой, посмотрела на вспыхнувший огонек, прикурила. Ей нечего было сказать, но и промолчать, исходя из контекста, представлялось дурным тоном. Впрочем, не было бы счастья, да несчастье помогло, – ее выручила сама Лучезарная.
Стенные панели на противоположной стене комнаты разошлись, открывая потайную дверь, и в кабинет вошла женщина с фарфоровым лицом. Разумеется, это была маска – неподвижная личина, за которой однако не ощущалось лица. Странно, но факт – Дарья никак не могла «увидеть» незнакомку. Казалось, та просто не существует. Карнавальный костюм был более чем реален – многоцветные шелка, золотая парча и невероятной красоты кружева. Что-то в китайском стиле, чуть ли не времен династии Мин. Шапка или шляпа – Дарья не помнила, как это называется по-ханьски, но узнавание казалось бесспорным, – и фарфоровая маска, за которой, вопреки всякой логике, чудилась лишь первозданная тьма.
Женщина, которой не было, прошла несколько шагов. Остановилась. Шевельнула головой, поворачиваясь маской-лицом ко всем присутствующим по очереди, и остановила взгляд – он улавливался как направления-векторы, проходящие через геометрические центры глазниц – на Дарье.
– Любопытно! – Голос у Лучезарной оказался вполне человеческим. Женский, высокий, с сильным носовым призвуком. Еще немного, назвали бы гнусавым, а так нет – даже по-своему красиво.
– А ты умный! – повернулась она к Марку. – И немудрено! Но это неважно.
– А что важно? – спросила Дарья, ощущая невероятную уверенность в себе.
– Планы меняются! – объявила Лучезарная, снова «взглянув» на Дарью. – Располагайтесь! – она «посмотрела» на Марка, повернулась к Сабине. – Сейчас вам подадут вино и сладости. Ешьте, пейте, слушайте музыку! – кивок на огромную музыкальную машину в футляре красного дерева. – Моцарт, Монтеверди, или любезный сердцу госпожи Ворм Адриан Вилларт? Больше никаких сюрпризов, слово чести!
– Уверена? – хмыкнула Сабина.
– Вполне!
– Сколько продлится ожидание? – Марк подвинул одно из кресел, сел и достал сигару. Казалось, он ничуть не удивлен.