«Боги не любят праздных» – вроде бы о другом, но на самом деле именно об этом.
Дари вернулась через три часа. Живая, и не одна. Вошла вслед за Лучезарной, отошла в сторонку и замерла. Если бы не мешки под глазами, никогда не догадаешься, что беседовала с глазу на глаз с самым серьезным из посредников, известных на этой стороне. А серьезный в их деле зачастую означает, среди прочего, опасный.
Марк подошел. Посмотрел в глаза.
– Все в порядке?
– Могло быть и лучше.
– Могло быть и хуже, – возразил он.
– Ты знал?
– Предполагал, – он не собирался лгать, но точность слов важна и сама по себе.
– Но зачем?
– А ты разве не поняла? – Марк достал заветную фляжку, протянул Дари. – Подкрепись!
– Спасибо! – Дари взяла фляжку, что было хорошим признаком, но пить не спешила. – Когда вы решили, что возьмете фрахт?
– За полчаса до отправления, – Марк достал из кармана еще один предмет, который взял с собой на этот именно случай. – Умеешь курить сигары?
– Сигары?
– Это гжежчи, – протянул он ей кожаную тубу, – редкий сорт сигар с той стороны. Необычный вкус. Дым пахнет медом и сухими фруктами. Но не таким медом, какой знаешь ты. Этот красный, почти бордовый. Густой. Его невозможно пить или намазывать на хлеб, но можно грызть, как кусковой сахар. И фрукты… Эти «яблоки» и эти «сливы» росли под другим небом, на другой Земле.
– Не знала, что ты еще и поэт! – в голосе Лучезарной звучала неприкрытая ирония.
– А ты думала, что знаешь всё? – посмотрел на нее Марк. Их взгляды встретились.
«У них часто встречаются голубые глаза, – подумал он отстраненно. – Отчего?»
– Мы принимаем предложение, – добавил он вслух. – Детали с тобой обговорит Сабина.
– Думаю, – сказал Марк, вернувшись к прерванному разговору. – Думаю, Дари, ты оценишь этот вкус. Но дело в другом. Эти табачные листы содержат легкий наркотик. Он напоминает по действию кокаин. Дарит бодрость, восстанавливает силы. В общем, хороший способ скоротать бессонную ночь.
– Я умею курить сигары, – Дари смотрела на него чуть прищурившись, рассматривала, изучала, – но не умею их раскуривать. Раскуришь для меня?
Дарья Телегина
– Стоп! – Марк прервал разговор на полуслове и обернулся к Лучезарной, оставив Дарью недоумевать, с чего вдруг такая прыть. Впрочем, в неведении она находилась недолго. Всего одно мгновение.
– Об этом не может быть и речи, моя светлая госпожа! – твердо, даже жестко, пожалуй, заявил Марк. – Мы не участвуем в торговле живым товаром!
– А кто говорит о торговле? – Лучезарная «смотрела» на Марка. В глазницах маски клочья ночного мрака сменялись «восходом» холодных голубых звезд, и наоборот.
– О чем тогда мы говорим?
– О транспортировке сирот.
– Куда и зачем?
– Марк, – «взгляд» Лучезарной стал жестче, но, возможно, видеть это могла одна лишь Дарья, – мы говорим о трехстах шестидесяти восьми мальчиках и девочках в возрасте от трех до пяти лет. Двести двадцать семь из них темноглазые брюнеты и шатены, большей частью смуглые и обещающие вырасти в высоких – очень высоких – мужчин и женщин. Остальные не будут такими высокими. Метр семьдесят, максимум – метр восемьдесят. Коренастые, ширококостные блондины. Встречаются и рыжие. Цвет глаз… Ты все еще не понял?
– Сероглазые, – кивнул Марк.
– Верно, – согласилась посредница. – Сероглазые и голубоглазые, но у некоторых из них глаза зеленые. Все они сироты, я могу подтвердить это документально. И я требую, чтобы условия перелета были самыми комфортными, какие только могут быть.
– Мне показалось, мы говорили о пятистах.
– Остальные не люди, – возразила Лучезарная, – и волновать тебя не должны. Они и живы-то весьма условно, так что под определение «живой товар» никак не подпадают.
– Вот как! – Пожалуй, впервые за время их знакомства Дарья разглядела на лице Марка тень озабоченности. – Ты нашла способ поладить с Адонисом и его демиургами?
– Согласись, Марк, это не твое дело.
– Но попробовать-то стоило! – усмехнулся Марк и, отвернувшись от Лучезарной, снова посмотрел на Дарью. – Это не работорговля, – ответил он на недоуменный взгляд Дарьи. – Скорее, усыновление.
– В таких количествах?
– Транспорты ходят на ту сторону не каждый день. Однако эти усыновители не принимают детей иной расовой принадлежности. Только высокие кареглазые брюнеты или светлоглазые и светловолосые крепыши.