– Проехали, – согласилась Дарья, догадывавшаяся, что коммуна – это не только свобода, но и «учет». – Излагай дальше!
– Вольны означает – вольны, – вежливо улыбнулся Феликс. – На большинстве миров можно «списаться на берег». Берут средство связи, получают маячок и немного денег в местной валюте, и гуляй – не хочу. Когда номадов поблизости нет, и обстановка позволяет, почему бы и нет. Вы только представьте, ваша светлость, ну появятся два-три десятка иностранцев где-нибудь в Новом Амстердаме или Шанхае, поболтаются по городу, выпьют в кабаке, перекусят, зайдут в бордель – коли о мужиках речь, и что? Кому они интересны? Лишнее скажут, так никто им не поверит. Да и наказание за это полагается, о чем они, разумеется, осведомлены. А вот сбежать не получится. Маячок. Так что и пробовать не стоит. Нет смысла. А захотят уйти, тут другой протокол. Говоришь, где именно хочешь сойти, получаешь приличные «отпускные и подъемные», не считая переведенной в местную валюту собственности, документы и непротиворечивую легенду, которая заменяет в твоей голове настоящие воспоминания, и «до свидания!». У нас таких «вышедших в отставку» уже, полагаю, близко к пяти сотням набирается…
– Пятьсот человек? – опешила Дарья. – А сколько же их вообще на борту?
– Одномоментно до семи тысяч. Сейчас конкретно шесть тысяч восемьсот девяносто шесть.
– А компаньонов сколько? – спросила Дарья, еще плохо знавшая в ту пору реалии Ковчега. – Или это тоже секрет?
– Нет, – покачал головой Феликс. – Не от вас. Компаньонов, включая вас, ваша светлость, нынче сто семь душ…
3 февраля 1930 года, борт торговца «Лорелей»
Марк де Вриз
Марк был знаком с Лучезарной без малого сорок лет. В иных местах для многих и многих – целая жизнь, никак не меньше. Но для них двоих всего лишь четыре десятилетия. Их сроки сочтены на иной манер. Марк знал это твердо и в знании своем не сомневался. Чего он не знал, однако, так это того, кто она на самом деле. На этот счет у него было два предположения, и оба ему не нравились. Она, как и он, скорее всего, пришла сюда с «той стороны». Доказательства сплошь косвенные, и ни один суд присяжных не принял бы их как бесспорные, даже по совокупности. Но Марк не суд присяжных, он верил своей интуиции, а та упрямо твердила, «с той стороны». Оставался, однако, один немаловажный вопрос – откуда именно? На той стороне, как и на этой, живут разные существа и в очень разных местах. Однако Марк полагал, что Лучезарная или из аханков, что было бы забавно, но небезопасно, или из тойтши, что равносильно издевательству, но в любом случае из империи.
Ему хотелось бы знать о ней больше – и не только потому, что она Посредник, – но пока не получалось. Она – и он знал это наверняка – тоже испытывала к нему отнюдь не праздный интерес, и тоже никак не могла утолить свою любознательность. Ведь свои секреты Марк хранил так, как они того и заслуживали. Тщательно. На Земле Дари, и еще кое-где во Вселенной, такое положение дел называют «танцем из интереса». Двое танцуют, но сам танец интересует их в последнюю очередь.
– Что ж, – Лучезарная, походившая в пышных своих нарядах на куклу, тем более что и лицо фарфоровое, медленно подошла к балюстраде, оперлась на мраморные перила и взглянула на Нижний город, который, как и предполагало название, лежал внизу, – я удовлетворена увиденным, господа. Требования заказчика соблюдены. «Груз» на месте. Не вижу веских причин для промедления.
– Ну, мы, собственно, и не возражаем, – деликатно заметил в ответ Кормчий, намекая на то, что причиной задержки является сама Лучезарная.
– Хорошо! – оставалось неясно, поняла ли госпожа-посредница суть возражений, но даже если поняла, ее это не взволновало. Так было всегда, и этот раз ничем, собственно, не отличался от предыдущих. – Лорх поведет вашу лохань, – указала она на невысокого бледного мужчину неопределенного возраста, появившегося в ее свите не случайно и не в первый раз.
– Не думаю, – возразил Кормчий. – «Лорелею» пилотирую или я, или кто-то из наших шкиперов. Но в таком случае, как этот, – я имею в виду поход «на ту сторону», – только я, и никак не господин Лорх. Я чужого до управления не допущу, и вы, леди, это знаете. Так что давайте без фокусов. Пилотирую я, а он показывает мне дорогу.
– Ладно, – Лучезарная даже головы не повернула. – Калвин, – еще один плавный жест, на этот раз в сторону высокого молодого брюнета, вполне «узнаваемого», на взгляд Марка, но отнюдь не знакомого. – Калвин представитель заказчика, он будет с вами в рубке.