Несмотря на огромное потрясение, которое я испытал в тот день, мое обычное любопытство не уменьшилось.
– Простите, nonnus Клемент, – рискнул поинтересоваться я, – но если вокруг так много ариан, а нас, католиков, напротив, так мало, не может ли оказаться, что их бог обладает какими-либо, пусть и самыми незначительными, достоинствами и?..
– Акх, нет! – оборвал меня аббат, воздев в ужасе руки. – Больше ни слова, дитя! Никогда даже не помышляй о законности ариан, их верований и тому подобном. Наш церковный собор объявил их еретиками, и этого достаточно.
– Разве это плохо, nonnus, что я хочу узнать противника, дабы лучше бороться с ним?
– Возможно, что и неплохо, сынок. Но никто не может поступать правильно, если на это его толкает сам дьявол. Давай, бери свои дощечки, пора заняться делом.
Я послушно склонился над своей работой, но по-прежнему продолжал обдумывать ту потрясающую новость, которую узнал от Dom Клемента. После того как аббат отпустил меня, я отправился к брату Космасу, который ежедневно читал мне наставления по вопросам морали. Прежде чем он начал одну из своих сухих лекций, я спросил, не тревожит ли его, что мы всего лишь горстка христиан среди большого числа ариан.
– Ох, vái, – произнес он и усмехнулся. А затем сказал нечто такое, что заставило меня во второй раз за день испытать настоящий шок. – Послушай, неужели ты, несмотря на то что постоянно тайком читаешь книги и суешь повсюду свой нос, до сих пор еще не понял сам, что ариане – это те же христиане?
– Христиане?! Они? Не может быть!
– Во всяком случае, сами ариане так утверждают. По правде говоря, они ими и были, первоначально, когда епископ ариан Ульфила обратил готов…
– Тот самый Ульфила, который составил готическую Библию? Он был арианином?
– Да, но это не считалось бесчестьем в то время, когда Ульфила отвратил готов от их старой веры в германских языческих богов. Только позже арианство было обличено как ересь, не имеющая ничего общего с истинным христианством.
Я, должно быть, пошатнулся, потому что Космас бросил на меня взгляд и сказал:
– Вот что, садись, юный Торн! Оказывается, тебя здорово задело это открытие.
Брат Космас был прямо переполнен знаниями духовной истории, а потому он был рад просветить и меня.
– В самом начале прошлого века христианство, как это ни прискорбно, подверглось расколу. Возникла дюжина или даже больше отдельных сект. Диспуты между епископами были многочисленными и запутанными, но я, чтобы тебе не запутаться, скажу, что существовали два наиболее влиятельных и склонных к полемике епископа – Арий и Афанасий.
– Я знаю, что христиане – в смысле, католики – последовали за Афанасием и приняли его учение.
– Мы, да. Как правильно учил епископ Афанасий, Бог Сын произошел из той же субстанции, что и Бог Отец. Епископ Арий возражал, утверждая, что Сын только похож на Отца. Поскольку Иисус терпел искушения, как человек, страдал, как страдает человек, и умер, как человек, Он не может быть равным высшему Отцу, который стоит над искушением, болью и смертью. Отец создал Его как человека.
– Ну… – неуверенно произнес я, поскольку никогда прежде не обдумывал подобные тонкости.
– Константин был императором как Западной, так и Восточной Римской империи, – продолжил брат Космас. – Он справедливо посчитал христианство средством укрепить империю и предотвратить ее распад. Но Константин не был теологом, способным понять огромную пропасть между вероучениями Ария и Афанасия, поэтому он созвал церковный собор в Никее, чтобы решить, какая вера истинная.
– Честно говоря, брат Космас, – признался я, – я тоже не совсем понимаю разницу.
– Ну как же! – нетерпеливо произнес он. – Арий, поистине воодушевленный дьяволом, утверждал, что Христос был всего лишь созданием Бога Отца. То есть стоял ниже по отношению к своему отцу. В сущности, был всего лишь Его посланцем, не больше. Но пойми, будь это и впрямь так, тогда Бог мог бы в любое время послать на землю другого такого спасителя. Если допустить, что возможен другой мессия, тогда получается, что священнослужители, исповедующие учение Христа, вовсе не являются уникальными и неповторимыми. Выходит, что они проповедуют сомнительные истины. И неудивительно, что скандальные воззрения Ария привели в ужас большинство христианских священников, поскольку они упраздняли саму причину их существования.
– Понимаю, – сказал я, хотя в глубине души и обрадовался перспективе, что Бог может послать на землю другого своего сына при моей жизни.