– Вот, Алмаз, прибыла твоя обидчица. Наслаждайся! – снова смех и меня ставят на ноги.
Еле стою, боясь упасть с перевязанными ногами. Меня всю трясёт от дикого страха. Паника только набирает обороты, а я уже не в себе.
Хочется провалиться сквозь землю или проснуться от жуткого кошмара в своей кровати. Но ничего из этого не происходит.
Слышу шаги, они приближаются ко мне. С каждым шагом мне становится хуже, даже тошнота подступает к горлу.
Я слышу своё тяжёлое, быстрое дыхание. Оно отскакивает от стен и отдаётся эхом в моих ушах.
– Вот мы и встретились, Фиалка. – мешок съезжает с моей головы, в глаза ударяет резкий свет, а в груди долбит молот, который понимает, что живой от него не уйти.
Промики на книгу "Измена. Нас (не) вернуть"
x01oujS-
n5ZYXtR9
6 глава
Софи
Ноги подкашиваются, а я всё смотрю в его злые глаза. Там, в ресторане был Карим, здесь – Алмаз!
Будто два абсолютно разных человека!
Ненависть, лютая в глазах. Одним лишь взглядом он давит во мне всё живое. Я даже пикнуть боюсь, чтобы хищник не содрал с меня скальпель.
В этих тюремных, серых стенах, кажется, жизнь остановилась. Только звук моего сердца набатом бьёт по ушам и раздирает душу в клочья.
– Жаль, Фиалка, очень жаль. – начинает он свою речь, протягивая руку и комкая волосы на моём затылке.
– Алмаз, простите, я... я заберу показания. Я не знала... – он заставляет чувствовать себя последней тварью, лишь взглядом и тоном голоса, будто я предала его, будто присягала на верность.
– Заберёшь, я не сомневаюсь. – его лицо коробит презрением ко мне.
– Отпустите меня. Я прямо сейчас в отделение, я всё исправлю. – слёзы беззвучно текут по щекам.
– Только сначала заплатишь за то, что натворила. – сильнее сжимает волосы и ударяет нас лбами. – Ты забрала мою свободу, я... заберу твою невинность.
Его слова как удар в солнечное сплетение. Хлёстко с размаху! Я задыхаюсь, меня трусит до жути. Барабанная волна по телу, как приговор, как курок у виска!
– Нет, пожалуйста! – срываюсь на истерику.
– Да, Фиалка, большего ты не заслужила! – без лишних разговоров хватает меня на руки и несёт на самое чистое место.
Мне плевать, как я выгляжу со стороны, я даже не разбираю, что говорю.
Поток мыслей сам льётся, в попытке разжалобить насильника:
– Зачем вы так со мной?! Я же не знала кто вы! Прошу, пожалуйста! Я могу заплатить! Всё что хотите!
– Заплатишь телом, больше с тебя нечего взять! – кладёт меня животом на стол, я упираюсь щекой в холодную поверхность и продолжаю умолять его.
Только Алмазу плевать на то, что я говорю. Он в азарте! Он поймал свою жертву!
Слышу звук стали. Складной нож выдвигается рядом с моим ухом, и я замираю. Перестаю кричать и прислушиваюсь.
Проводит лезвием по моей щеке, холод стали обжигает, дыхание замирает:
– Не дёргайся, поранишься. – шипит мне в ухо.
Делаю так, как он говорит. Мне невыносимо страшно, что этот нож окажется на моей шее. Но Алмаз присаживается к моим ногам и режет верёвки.
Лёгкое, но успокоение, что этот нож не предназначен для пыток.
Бьёт сталью по икрам, на автомате раздвигаю ноги. В голову ударяет понимание, что я полностью открыта перед ним. На мне классическое платье до колен, которое с лёгкостью можно поднять.
Алмаз поднимается медленно, проводя пальцами по ногам, вызывая во мне холодное отвращение.
Его уже ничего не остановит. Понимание приходит моментально. Ему плевать, что я девушка Кирилла, плевать на мольбы. Бежать мне некуда. Мы закрыты вдвоём в тюремной камере.
Что это за тюрьма такая, что зэки спокойно творят что хотят? Или Алмаз – привилегированный зэк?
Тем временем он поднимает подол моего платья выше, но узкая юбка идёт тяжело на бёдрах, и я слышу треск ткани. Алмаз просто порвал его, оголяя всё, что ему требуется.
– Нет, пожалуйста... – продолжаю давить на жалость или успокаиваю себя тем, что мои слова подействуют на него.
Крепко сжимает ягодицы, кусает за упругую плоть и делает громкий вдох.
Я с ума схожу от осознания, что скоро всё случится. Пытаюсь не думать, не чувствовать и не дышать лишний раз, чтобы не ускорить процесс.
Надеюсь на милость божью или чудо, которое и в этот раз спасёт меня от хищника.
Только чуда не происходит, а его пальцы водят по ткани между ног. Трясусь от всхлипов, от страха. Меня пронзает бешеное чувство непринятия того, что должно произойти.
Зачем я была паинькой всё это время? Для кого себя берегла? Для дикого хищника, которому плевать на то, что я чувствую?
Не могу! Не могу принять себя жертвой, всё внутри бесится и вопит. Осознание окатывает холодным душем и закаляет, чтобы не сойти с ума.