Кросс смотрел на неё сверху вниз, как кот на мышку, когда она примостилась подле него. Рэйко была невысокого роста и довольно миниатюрная, с красивыми чертами лица и изящными тонкими руками, в которых судя по всему умела держать контроль, покрепче, чем многие сильные мужчины.
— Чем непосредственно занимается члены вашего общества? — поинтересовался он, прикидывая, в какую нишу он может встроиться. Но её насмешливый взгляд остановил его поток мыслей.
— Вам лучше не знать, — произнесла она медленно.
Кросс затянулся сигаретой и прищурившись, сказал, — Я же всё равно узнаю.
— А вы готовы к шок-контенту?? — развернувшись к нему вполоборота, спросила девушка.
— Нет, — ответил Кросс, мягким голосом и добавил, — опустите самые страшные истории, чтобы я смог заснуть сегодня ночью.
Девушка тихо засмеялась. В свете фонаря, блеснула её жемчужная улыбка. Потом она затянулась и сказала холодно и с каким-то хриплым голосом:
— В этом кругу продают всё. Оружие, женщин… секреты. Иногда даже то, о чём лучше не говорить вслух… — её взгляд скользнул по нему, и Кросс уловил паузу. — Поверьте, некоторые сделки лучше никогда не знать.
Кросс молча смотрел на неё. Внутри что-то сжалось.
— Можно личный вопрос? — спросил он.
Она посмотрела на него.
— Почему вы с ними?
Танака опустила голову, горько улыбнулась, после глянула на него и сказала, — а мне некуда больше идти.
Кросс промолчал и просто смотрел ей в глаза.
На следующий день он вылетел в Нью-йорк.
Но перед отъездом в аэропорт, отправил картину «Закат над утонувшим городом» господину Морицу Шварцу с запиской «Мне кажется эта картина будет лучше смотреться на стене в Баварии, чем на полу в моей спальне».
Часть II Глава 19
Поток пассажиров хлынул в зал прилёта. Воздух гудел, перемешанные звуки и запахи строили свой обычный хаос. Крики встречающих, детский плач, скрип чемоданных колёс, запах кофе и хот-догов из ближайшего кафе. Над головой перелистывались табло рейсов, вспыхивали экраны с рекламой.
Кросс сразу узнал её в толпе, маленькая фигурка, но походка родная, как память из детства. Он шагнул навстречу и пригнулся, чтобы обнять её.
— Сынок… — Госпожа Эмира обхватила его обеими руками и поцеловала в шею. — Как же я соскучилась по тебе…
— Я тоже, мама, — Кросс прижал к себе её хрупкое тело и щекой коснулся её щеки. — Как долетела, всё хорошо?
— Да конечно, проспала полёт из Вены сюда, — засмеялась женщина вглядываясь в его глаза и добавила, — а в Вену и не заметила. Так я торопилась к моему Кроссу… — она обвела зал взглядом. — Давно я здесь не была…
Кросс посмотрел на неё с улыбкой, легко подхватил её небольшой чемодан и повёл к выходу из аэропорта JFK. За стеклянными дверями шумно втягивала дыхание огромная, никогда не спящая улица Нью-йорка.
На несколько дней, что мать находилась в его доме, Кросс попросил помощницу по хозяйству пожить с ними в доме. Ему хотелось, чтобы госпожа Эмира отдыхала, не думая о глажке его рубашек или завтраках. Но это оказалось бесполезным делом, она вместе с домработницей, милой и улыбчивой миссис Кэтти, ухаживала за ним так, словно он всё ещё был мальчишкой.
Завтрак накрывали на полстола, свежий хлеб, фрукты, кофе, горячие блюда, и куча всего. Ужин так же превращался в маленький пир, если они оставались дома. Пару раз Кросс выходил с матерью «в свет», вёл её в дорогие рестораны, по бутикам на Манхеттене. Эмира держалась с достоинством, и в эти моменты выглядела словно настоящая королева-мать. Кросс был доволен, он видел, как сияют её глаза, и сам заряжался её энергией.
Когда звонили из Боснии по видео-связи, она шутила и угрожала, что останется жить у сына в Америке. Кросс сидел рядом, молча поддакивал, уверенно кивая ей головой. А на том конце линии её супруг начинал ворчать, порой пуская в ход острые словечки.
— Пусть твой сын заведёт себе жену, а мою женщину вернёт обратно! — возмущался Исмаил Бегович.
Кросс только смеялся.
И как-то вечером он обнаружил на тумбе у дверей заказное письмо: плотный запечатанный конверт с печатью. Раскрыв его, Кросс увидел послание от Морица Шварца.
«Господин Бегович, признаюсь, вы умеете удивлять даже меня. Ваш дар, не просто жест щедрости, это заявление. Картина действительно нашла своё место в моём доме. Поверьте, она никогда не будет висеть там без памяти о том, кто её отправил».
Кросс провёл пальцем по буквам, задержался, задумался. Потом вложил письмо обратно в конверт и едва заметно улыбнулся.