Когда машина Кросса остановилась у подножия лестницы, он помог матери выйти. На фоне суеты большого города они поднялись по лестнице во дворец, в самый настоящий дворец, где казалось, вот-вот должен начаться бал под классическую музыку живого оркестра.
Госпожа Эмира гордилась своим сыном, и это было видно в каждом её шаге. Она медленно ступала, краем глаза замечая восхищённые взгляды людей вокруг. Выражение её лица ясно говорило: «это мой сын, я мать этого самого настоящего короля и красавца».
Кросс, в свою очередь, не обращал внимания ни на кого, кроме дамы, которую сопровождал. Он старался идти с ней в унисон, и когда их взгляды встречались, незаметно улыбался. Они вошли в лифт, и он мягко поднял их на первый этаж музея.
Внутри своды встретили их прохладой мраморных залов и высоким торжественным пространством, где шаги звучали особенно отчётливо. Сквозь огромные арочные окна лился мягкий свет, отражаясь на белых колоннах и бронзовых статуях.
Они медленно переходили от одного экспоната к другому, картины старых мастеров, витрины с древними артефактами, залы с величественными скульптурами. Госпожа Эмира останавливалась дольше всех у полотен, а Кросс терпеливо сопровождал её, внимательно слушая её комментарии.
— Кросс?! Господин Бегович… — послышался женский голос. Они вместе с матерью обернулись. К ним торопливо приближалась женщина в сопровождении молодой девушки, по всему было видно, дочери.
Кросс сразу узнал Ханну Крамер, дочь Морица Шварца. Она улыбалась, и Кросс, слегка приподняв бровь, ответил той же улыбкой.
— Вот так встреча… Ханна, здравствуйте, — проговорил он.
— Здравствуйте! Простите, я просто не смогла пройти мимо, — радостно сказала она и, повернувшись к его матери с неизменной улыбкой, добавила: — Добрый день!
— Добрый день, — тихо повторила девушка.
— Здравствуйте, — отозвалась госпожа Эмира и так же улыбнулась в ответ.
— Это моя дочь, Хелена. Я приехала её навестить… и мы тоже решили сегодня заглянуть в музей!
— Здорово, — Кросс обернулся к матери. — Моя знакомая Ханна Шварц… простите, Крамер, — осёкся он и тут же представил им госпожу Эмиру.
— Моя матушка, госпожа Эмира Бегович.
Ханна протянула руку:
— Как мило, очень приятно познакомиться!
— Мне тоже, очень, — ответила Эмира, внимательно разглядывая её, вежливо дотронувшись пальцами до её ладони.
Они ещё немного обменялись вежливыми репликами и уже собирались разойтись, но Ханна добавила:
— Может быть, мы сходим в ресторан как-нибудь… раз уж так неожиданно встретились?
Улыбка не сходила с её лица.
Кросс почесал бровь и кивнул:
— Да, конечно, почему бы нет… У вас очень очаровательная дочь.
— Благодарю! — Ханна взглянула на Хелену, которая не сводила глаз с Кросса.
Он ответил ей короткой улыбкой и тут же опустил глаза.
Вскоре они пожелали друг другу всего хорошего и разошлись.
— Сынок, ты сводишь с ума всех женщин… — сказала госпожа Эмира.
— Ничего подобного, — возразил Кросс и, указав пальцем на одно из полотен, повёл мать к нему. Она лишь покачала головой и последовала за ним.
После музея, они сходили ещё в ресторан, где успели созвониться по видео-связи с домом, и Эмира сразу же рассказала, где они побывали накануне.
В кадре мелькали лица всей семьи. Кенан со своей обычной простотой, заявил, что от младшего брата одни проблемы, мало того, что он не сколотил такого же состояния, что Кросс, теперь ему придётся не отставать и в досугах.
— Я кроме новых телят ничего не смогу предложить госпоже Эмире!
Кросс только улыбался в ответ.
И уже дома, мать обняла его и поблагодарила за прекрасный вечер.
Кросс с теплотой прикрыл свои глаза и тихо проговорил, — это тебе спасибо, за то что даришь мне такие ценные моменты в моей жизни, мама…
Часть II Глава 22
После обеда следующего дня, когда он был в офисе, занятый обсуждением дел со своим помощником, на телефон Кросса поступил звонок с неизвестного номера.
— Здравствуйте, — услышал он знакомый женский голос. Это была Ханна.
Кросс поднялся и вышел из конференц-зала.
— Добрый день, Ханна, как поживаете? — он говорил спокойно, хотя этот звонок напряг его.
— Простите, я не стала тянуть… завтра уезжаю, возвращаюсь в Юту…
Кросс молчал.
— Мне захотелось вас увидеть, Кросс.