Потом Кросс протянул руки к двум парням, сидевшим рядом:
— А этих двоих я привёз с собой из Боснии. Амар Ходжич и Дарко Мисич.
Он положил ладонь на плечо Амара.
— Амар — горячий мотор. Быстрый, резкий, импульсивный. Он может броситься в сделку первым, когда остальные ещё считают варианты. Но у него есть то, чего часто не хватает — интуиция.
А потом перевёл взгляд на Дарко.
— А Дарко ему в контраст, всегда молчит, пока не выстроит картину до конца. Холодный аналитик. Он способен развернуть рынок в голове, как шахматную доску, и спокойно сказать: «идём туда».
Ребята за столом заулыбались, кто-то кивнул, образ был слишком точным.
— И вот поэтому, — подвёл Кросс, — они работают в паре. Один рвётся в бой, другой держит тормоз. Вместе они балансируют друг друга. И именно это делает их сильными.
Смех и одобрительные реплики прошли по лицам. Кросс улыбнулся и добавил пару слов о каждом из остальных, не оставив без внимания никого и закрепляя за каждым его личный «знак отличия».
Обсуждение множества вопросов затянулось почти на три часа. Японские трейдеры со своей стороны вносили коррективы и поясняли детали, к которым команда прислушивалась, задавала вопросы, спорила. Кросс был заряжен работой на всю катушку и держал внимание каждого.
Позже они перешли в трейдинговый зал и расселись по своим местам, с которыми были заранее ознакомлены. Кто-то внёс небольшие изменения, добавил одно, убрал другое. Несколько ребят привезли собственные системные блоки, подгоняя оборудование под себя.
И вот первые «выстрелы» полетели в сторону Токийской фондовой биржи. Пока ещё пробные, неуверенные. Первая неделя, а может даже и месяц, должна была уйти на зондирование почвы. Кросс был к этому готов, и к потерям тоже. Но он знал твёрдо, если его команда делает шаг назад, то только для разбега.
На первых порах, он и сам садился за терминал вместе с остальными. Без мысли учить и показать пример, его группа трейдеров состояла из профессионалов, в мастерстве которых, он был уверен, как в себе, и сейчас он, был одним из них, как часть единого организма. Он входил в сделки, терял, снова входил. Где-то проседал, закрывал в минус, но с каждой минутой приближался к тому, чтобы поймать нить. В какой-то момент он начал видеть закономерности. Движения графиков переставали быть хаосом и складывались в систему. Он отлавливал «паттерны», повторяющиеся формы, цеплял уровень поддержки и сопротивления, словно сам рынок шептал ему свои правила.
Порой Кросс не вставал из-за стола до самой ночи. Рядом кто-то уже выключал мониторы, а он сидел, стряхивал пепел в переполненную пепельницу и снова вбивал команды. Закрывал сделки, отмечал на графиках ошибки и новые зацепки.
Его всегда втягивала борьба. Для кого-то это были просто цифры, как компьютерная игра для заядлых геймеров. Но для него — чистая опасность. Здесь не было второго шанса, не было кнопки «рестарт», ставки были слишком реальны. И чем выше поднималась опасность, чем ближе он чувствовал её дыхание, тем сильнее гнал его адреналин вперёд. И даже во сне его преследовали цифры и графики. Эмоции, прожитые за рабочие часы, не отпускали и ночью.
Но по вечерам он возвращался домой. Даже если поздно, мать ждала его, обнимала, кормила, заботилась, спрашивала о делах и здоровье. В эти минуты он превращался в шестилетнего мальчика. И ему было приятно.
Кросс привык к одиночеству. Все прошлые отношения, включая эпизод с Миленой, меркли перед этим. Минуты женского присутствия в его жизни тонули, как капли в океане его уединения. И сейчас, когда госпожа Эмира, часто болтала с ним без умолку, в особенности по утрам за плотным завтраком, он никак не мог встроиться в необычную обстановку, где ежедневно его окружали две женщины, мать с любовью и умелые руки помощницы, которую они так же поселили в доме на время их пребывания в Токио. Юмико, точно угадывала его мысли, стоило ему протянуть руку к чему-то, как предмет сразу же оказывался в его пальцах, её незаметной подачей. Иногда он даже с пару секунд удивлённо смотрел на неё. Эта юная девушка была не только проворной и предусмотрительной, но и стала учить его мать японскому языку. И это выглядело комично, особенно когда Эмира пыталась правильно растянуть гласные или собрать звук в единое целое, предлагая «господину Беговичу чаю». В такие минуты его лицо невольно озарялось весёлой улыбкой.
Тем временем дни перерастали в недели. Такахара и его соратники не беспокоили Кросса, лишь изредка появлялись с визитом, интересовались успехами и снова исчезали или звонили. Помощница-секретарь, подобранная из местных, оказалась такой же шустрой и предприимчивой, как Юмико, она умела сказать нужное слово в нужный момент и так же умела вовремя исчезнуть. Такахара нашёл для него действительно надёжных людей, и это снимало с плеч миллионы мелких задач, освобождая время и силы для главного. При удобном случае Кросс поблагодарил его за это от души.