— В июле мы подпишем рамочный документ, — подытожил Кросс. — И тогда можно будет выстраивать полноценную структуру.
Такахара кивнул с экрана, его команда выглядела сосредоточенной и предельно серьёзной.
Кросс закрыл ноутбук, налил себе виски и на минуту замер у окна. Манхеттен жил своей шумной жизнью, но у него внутри звенела та самая японская тишина сакуры. Впереди его ждали сделки, которые могли либо поднять его на новый уровень, либо похоронить.
Металлические двери лифта открылись, и Кросс шагнул в коридор двадцать второго этажа. Пустые стены, строгий свет ламп под потолком, два охранника у стеклянной двери. Последовала проверка документов, с быстрым оценивающим взглядом на него и после: кивок головы. Пропустили.
Внутри арендованного офиса царила тишина. Большой стол из тёмного дерева стоял в центре, и два кресла расположенные по обе стороны. Трое мужчин уже ждали — Ишикава в сером костюме, Хаяси сдержанный, и Кобаяши, скрестивший руки на груди. Никто не вставал. Только поприветствовали формальным и коротким кивком головы.
Кросс остановился на секунду, посмотрел на каждого из них прямым взглядом и лишь потом направился в глубь. У него возникло острое ощущение, словно пространство сжалось, воздух давил и всё кричала ему уходить, бежать сломя голову. Но он остался. Ему необходимо было пройти эту войну. И он так же чётко чувствовал, что это была не просто встреча, а экзамен.
Ишикава поднялся, когда вошёл Кросс, а двое остальных, нет.
— Господин Бегович, — произнёс он размеренно.
— Господин Ишикава, господа, — ответил Кросс и поочерёдно пожал руки каждому из присутствующих.
— Как прошла ваша поездка в Токио? — поинтересовался Хаяси.
— Спасибо, всё прошло успешно, — спокойно ответил Кросс и сел, двигаясь без лишней суеты.
Лицо Кобаяши оставалось непроницаемым:
— Вы работаете с Хироши Такахара?
Кросс отметил про себя, что осведомлённость этих людей была безупречной. Он не выдав ни намёка на удивление, произнёс:
— Да. Мы заключаем партнёрское соглашение.
Ишикава слегка качнул головой, не ответил, лишь впился в него своим тяжёлым, проницательным взглядом. Казалось, одних этих глаз хватало, чтобы сбить собеседника с толку. Но не Кросса Беговича.
— Прежде чем перейти к делу, — произнёс он, — хочу услышать от вас один важный ответ.
— Я слушаю, господин Ишикава.
— Почему мы?
— Почему нет?
— Это не ответ.
Кросс чуть подался вперёд.
— Хорошо. Япония славится умами, прогрессом, экономикой и качеством. Свой ход на международную арену я хочу начать именно с шагов на японский рынок. И, соответственно, с деловых связей с теми, кто является лидерами по обе стороны границы.
— И при этом ничем не рисковать? — холодно уточнил Кобаяши, не сводя с него взгляда.
Кросс выдержал паузу, потом спокойно ответил:
— Риск всегда присутствует. Всё зависит от позиции в которой находишься.
После чего он перевёл взгляд обратно на Ишикаву, давая понять, что готов к следующему вопросу.
— Оставьте нас, — вдруг произнёс Ишикава, не сводя взгляда с Кросса. Двое японцев сразу поднялись и тихо вышли, дверь закрылась за их спинами. В комнате повисла тишина, пугающая и густая, как дым, и казалось…, что сам воздух замер, всматриваясь в них двоих.
Кросс так же не отводил глаз, сидел прямо, не двигаясь ни одним мускулом.
— Не будем играть в игры, господин Бегович, — начал японец тем спокойным, но режущим голосом, от которого можно пожалеть, что вообще имел с ним дело. — Наше время стоит слишком дорого. И измеряется не только деньгами. Я пошёл вам навстречу лишь благодаря вашей репутации.
Кросс молчал. Он ждал сути, а не обрамлений.
Ишикава сделал короткую паузу и продолжил:
— Первое и главное условие для любого, кто переступает порог нашего доверия, — преданность. Вы понимаете, о чём я говорю?
— В моём круге кодекс тот же, — ответил Кросс ровно. — Лицемеры и игроки никому не нужны.
Ишикава чуть приподнял подбородок и впервые позволил себе расслабиться.
— А что вы делаете с предателями?
— Наказываю, — сухо бросил Кросс.
В глазах японца мелькнула едва заметная усмешка.
— Вы даже не представляете, что значит это слово в наших кругах.
Кросс чуть опустил взгляд и спокойно сказал:
— В таком случае, возможно, вам стоит внести коррективы, прежде чем я стану одним из ваших?