— Не заскучали, господин Бегович?
— Признаться, да. Не знаю, как вы выдерживаете это всё долгими часами и часто, — сказал он, взглянув ей в глаза.
Изабелла тихо засмеялась.
— В действительности, вы очень далеки от монотонных светских собраний.
Он кивнул, — искренне каюсь. Я привык к борьбе и схваткам. И от постоянного удерживания улыбки на лице, у меня болят щёки.
Изабелла слегка повернула голову и в смехе прикусила губу. Кросс уловил этот жест и задержал на ней взгляд. Сначала на её губах, а затем поднял глаза к её глазам. Их взгляды встретились, и в этом коротком столкновении уже не было ни светского тона, ни игры для публики.
Между ними воцарилась тишина, словно весь зал отодвинулся в сторону. Она первой отвела взор, возвращая себе контроль, но Кросс уже понял, что его вызов принят.
— Вы и правда не умеете притворяться, господин Бегович, — сказала она чуть тише, чем прежде.
— Стараюсь избегать лишних ролей, — тем же тоном, ответил он. — А потом спросил, — когда начнём первый урок?
Часть II Глава 29
Кросс сидел за своим столом разговаривая с Джоном и Дэном, которые расположились в креслах напротив. Но при этом его пальцы покручивали в руках глянцевую визитку с именем Изабелла Ферреро.
Он знал, что она ждала его звонка.
Прошёл день. Затем ещё один. Кросс погрузился в собственные дела, намеренно затягивая томительное ожидание. Её.
Тем временем, юристы положили на его стол первые драфты по холдингу, набросок устава, регламента и структуры управления. По партнёрству с японцами, так же меморандум о намерениях, базовые условия соглашения, черновые согласования.
В здании Begovich Trading уже освобождался целый этаж. Там полным ходом шла подготовка, очистка и проектировка будущих кабинетов, обсуждение возможного распределения отделов и предварительные списки вакансий. Постепенно подбирались кадры, рассматривались резюме и проходили собеседования с кандидатами.
В то же время Хантингтон ждал его в Солт-Лэйк-Сити, как и остальные. Новая ферма Колтона, открывался ещё один автосалон. Продажи автомобилей повысились, как и запросы на услуги. Со многими компаниями, успели заключить долгосрочное контракты на обслуживание. А через две недели должен был прилететь и Такахара.
На стол Кросса один за другим ложились материалы. Корпоративные финансисты просчитывали риски по компаниям, чьи акции они наметили к покупке вместе с Shinsei Capital Holdings. Аналитики сводили в отчёты всё, что удавалось добыть от цифр и графиков до слухов о стартапах и грядущих расширениях уже устоявшихся игроков. Стратегический отдел раскладывал эти данные по сценариям будущего, а M&A-департамент выстраивал схемы возможных входов.
Что-то он сам дополнял, к чему-то цеплялся и отправлял на доработку. Иногда целый отдел засиживался допоздна, разбирая одну компанию по косточкам. А в другой день пять корпораций проходили на ура. Дэн с трейдингового зала нёс свой отчёт. Джон так же работал до состояния сна за столом. И Кросс всё это видел. Видел, как пашет его команда. И проставлял галочки персонально для кого какую премию он соберёт в конце года. Помимо ежемесячной. Он не жадничал ни на финансовые поощрения, ни на похвалу. Но мог и прижать так, что мало не покажется. Обычно он не кричал на своих подчинённых, одного его взгляда хватало, чтобы работник понимал, что ему стоит подтянуть, а что — исправить. И каждый, он был в этом уверен, все до одного из его «семьи» ценил его, как руководителя и уважал, как человека.
Кроссу следовало уложиться с Ферреро за эти две недели, пока не наступила самая жара, чтобы потом не отвлекаться. И он был убеждён, в том, что от Ишикава поступит ещё одна задача. Но тот обещал убрать Крамера, после того, как с Ферреро будет закончено, и за это слово Кросс намеревался ухватиться. А он выдохнет с облегчением. И на последок останется последний вопрос, и наверняка самый важный в его жизни — это Ханна.
Пролетела неделя.
Поздним вечером он стоял на балконе своей квартиры и смотрел на огни города, обдумывая детали намеченного плана.
Глянув на часы — половина десятого вечера. Долго не думая, он набрал номер.
— Изабелла Ферреро? — её голос прозвучал после двух гудков.
— Добрый вечер, госпожа Изабелла Ферреро, — сказал Кросс.