Тем временем, встреча с адвокатом продолжалась.
— Придерживаемся позиции, что вы спасали свою девушку Рэйко Танака. Внедрились в систему, чтобы попытаться её вывести. И в тот вечер, именно она вас позвала, на помощь. И вы.., это очень сильный аргумент, — адвокат сделал ударение, — вы обратились за помощью прежде, чем зашли в клуб.
— Да, я чувствовал, что будет беда, — проговорил Кросс.
Адвокат кивнул, — это уже говорит о том, что у вас не было намерений расправиться с ними и эта была чистая защита.
Кросс откинулся на спинку стула и пожал плечами, — естественно, зачем мне это надо. Я их знать не знал… Мне пришлось защищаться. Что мне оставалось делать в такой ситуации?!
— Именно, то, что вы и сделали.
Следствие шло своим чередом. Показания свидетелей один за другим подтверждали непричастность Беговича к делам якудза, что автоматически снимало любые личные мотивы с его стороны. Да, он бывал в клубе пару раз вместе с Рэйко Танака. Да, однажды там вспыхнула драка с неким Эдуардом Крамером. В настоящем деле он проходил уже как свидетель. Конфликт произошёл на почве ревности: обменялись словом, пошли в ход кулаки, классическая история для мужчин под градусом. Рэйко, владеющая боевыми искусствами, тоже влезла, не особо понимая, что творит в нетрезвом состоянии. Следствие эту ситуацию не копало: двери клуба открыты для всех, и всякое могло случиться.
А вот обыск уже раскрыл куда больше. В помещении, где произошла стрельба, не оказалось ни одной камеры. Более того, следователи установили: в рамках большого расследования арестованы и другие фигуранты группировки. Информация вскрывалась пласт за пластом, и подтверждалась ещё и тем, что в кабинете Такаяши, владельца клуба, регулярно проходили «разборки», которые нередко заканчивались смертью. Всё это только усиливало позицию Кросса: он оказался в ловушке, не имея намерений нападать.
Вопрос о камерах закрылся сам собой. Так же, как и сомнения в реальности угрозы, которая возникла в тот вечер. Даже самые скептические из следователей начинали понимать, что в этом деле и не пахло «нападением», а был голый инстинкт выживания.
Серое здание было окружено высоким забором с колючей проволокой. Металлические ворота с гулом закрылись за спиной Исмаила и Кенана Беговичей, когда их проводили внутрь. Прохладный коридор тянулся долго, в ноздри ударило запахом дезинфекции и металла. Дальше металлоискатель прошёлся по телу, сдали телефоны и часы, прошли досмотр сумки. Ничто не выходило из правил.
Старший охранник сверил их паспорта, пролистал бумаги, и кивнул:
— Родственники. Два человека. Вам повезло, разрешили общий визит.
Отец бросил быстрый взгляд на сына. Кенан был казалось напуган. За брата, за отца... Они прошли за охранником по узкому коридору с металлическими дверями. Каждая открылась с лязгом и захлопнулась за ними. Наконец они добрались до комнаты для свиданий без стекла. Им выбили редкую привилегию. За столом в углу уже сидел Кросс. Похудевший, с тёмными кругами, от чего его глаза казались ещё больше. На нём была тюремная одежда, простая, серая, но сидел он всё так же прямо, с привычной хищной осанкой. Руки лежали на столе, со свободными от наручников запястьями. Охрана осталась рядом, но на расстоянии.
Кросс поднял глаза и в первый момент просто смотрел. На отца, после на брата. Взгляд был спокойным, но внутри этого спокойствия читалось столько усталости и тяжести, что сердце Кенана сжалось до боли.
— Отец… — тихо проговорил Кросс и поднялся на ноги.
Исмаил торопливо ринулся к нему навстречу и сразу крепко обнял, прижал его к себе.
— Всевышний бережёт тебя, сынок… — его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Отстранившись, он заглянул ему в лицо и дрожащими пальцами погладил по щеке. Как когда-то маленького и снова обнял. — Кросс, сынок, я чувствовал… я чувствовал, что что-то не так…
— Всё хорошо, отец, не переживай. Всё будет хорошо. — Я так рад, вас видеть… — вполголоса проговорил Кросс прижавшись щекой к его плечу.
Кенан подошёл ближе и тоже обнял их двоих сразу. Он был выше и крепче, чем Кросс даже и его младший брат почувствовал силу своей крови в брате, защиту и опору сразу.
— Спасибо, — прошептал Кросс. Они говорили между собой на боснийском.