— Кашу ты заварил знатную, — покачал головой Кросс и тихо засмеялся.
— Да ты же сам сказал, что ей в Солт-Лэйк-Сити небезопасно! А у меня дома в Нью-йорке пока нет.
— Ладно, — отрезал Кросс. — Что теперь говорить, когда дело уже сделано. Пусть живёт. Я тут ещё надолго…
— Не говори так, — перебил Рой. — Адвокаты уверяют, всё идёт за тебя. Даже прокуратура и следственный отдел склоняются к твоей версии. Все поддерживают тебя, брат.
Кросс тяжело вздохнул:
— У нас есть сила… но у них тоже есть.
— У кого?
— У них, — он потер глаза ладонью. — Не копайся в этом. Лучше скажи, Хантингтон ведёт дела?
— Да, но медленно. Все как будто ходят в тумане, потому что тебя нет. Хантингтон и мой отец почти живут здесь, катаются туда-сюда.
— А зачем? Чем они могут помочь мне лично? — Кросс вскинул взгляд. — Передай отцу спасибо. Пусть не переживает. От судьбы не убежишь. Главное, чтобы дело не упало. Возьмитесь за работу как следует.
— Передам.
К нему приходили многие. Но самым важным оказался визит Хироши Такахара. Когда он вошёл, они молча смотрели друг на друга несколько секунд. Потом японец заговорил:
— Я никогда не встречал такого человека, как вы, господин Бегович.
— Не будем «господин», — тихо отозвался Кросс. — Я ничего не сделал.
— Вы не представляете, что сделали для меня лично. И я не успокоюсь, пока вы не выйдете отсюда.
Кросс едва улыбнулся, опустив голову:
— Спасибо. Я надеюсь, у нас получится.
— Получится! — твёрдо сказал Такахара. — Вы чисты со всех сторон. Нет ни одной зацепки для сомнений.
— Так и должно быть, — ответил Кросс. — Рэйко как?
— Хорошо. Мы вытаскиваем её тоже. Потом я заберу её в Японию.
— Правильно, — кивнул Кросс. — Она очень уважает вас.
— И вас, — добавил японец, и его взгляд стал тяжелее.
Кросс глотнул. Он понимал, Такахара догадывался о том, что было между ним и Рэйко, но не сказал ни слова.
— Вы отвели от неё беду, рискуя своей жизнью. Это многого стоит.
Кросс откинулся на спинку стула:
— Она стоит большего.
Такахара поджал губы и долго смотрел на него, не находя слов.
…Кросс лежал на койке, перебирая в памяти эти разговоры. Его камера, такая крошечная, душная, но он привык. Шёл второй месяц заключения. На следующей неделе должно было состояться первое слушание. Адвокаты уверяли, что даже прокурор на их стороне, следственный комитет тоже. Но Кросс всё равно ждал любого поворота. Может, оправдают. Может, дадут срок. Даже если пожизненное — Рэйко он не сдаст.
Он поднялся, облокотился локтями о колени. Перед глазами вдруг вспыхнула Эмира. Счастливая, как в Японии, когда обнимала его, делая селфи. Она до сих пор не знала всей правды…
День слушания приближался. С каждым часом в коридорах тюрьмы становилось громче, все готовились к процессу. Кросс сидел на койке и смотрел на стену, где краска давно облупилась. Он умел ждать. Но этот раз был другим. Все, кто встал на его сторону ждали.
В день суда его подняли рано. Выдали свежую форму, цепь на запястьях создавала звякающие звуки при каждом шаге. По коридору вели двое охранников, и каждый его шаг отдавался в тишине. Снаружи гудели машины прессы, фотовспышки резали глаза. Кросс вскинул подбородок и прошёл, как по ковровой дорожке, с присущим ему достоинством и сдержанностью, только вместо аплодисментов, были слышны крики журналистов.
Зал заполняло напряжение и нервы. Слева выстроились ряды прессы, справа родственники и знакомые. Кросс заметил отца и брата, их взгляды горели, но они держались. Хейл сидел рядом с Тоггетом, оба напряжённые, будто сами были под следствием. Чуть дальше сидел Такахара. Он приехал, как обещал, и одним своим видом показал: у Беговича есть защита куда серьёзнее, чем может показаться.
Кросса усадили рядом с адвокатами. Те переглянулись с ним, короткий кивок: “мы готовы”. Он тоже кивнул.
Секретарь объявил начало. Прокурор встал, обвёл зал взглядом и заговорил:
Следствие выдвигает теорию, что в ночь происшествия господин Бегович оказался в клубе случайно, по вызову своей спутницы Рэйко Танака. Он не планировал нападения. Все доказательства и показания свидетелей указывают на то, что действия мистера Беговича носили характер самозащиты…
Шум прошёл по залу. Послышались облегчённые вздохи и шёпот.
Кросс сидел спокойно, но внутри напряжение било током. Он не смотрел на прокурора, не слушал каждое слово. Его внимание было приковано к двери сбоку. Там должна была появиться Рэйко.