Первый анализ, проведённый на скорую руку, дал расплывчатую картину: на руках Кросса нашли следы пороха, и это сразу приняли за признак стрельбы. Но повторное исследование показало, что частицы на его коже носили характер вторичного переноса, он схватил оружие после выстрелов. В то время как на внутренних поверхностях спусковой скобы, на защёлке магазина и в канале затвора остались чёткие следы пальцев и пота Рэйко, а также частицы продуктов первичного выстрела.
Одежда погибших подтвердила картину: дистанция стрельбы и углы входа совпадали с ростом и позицией Рэйко в тот момент. Баллистическая реконструкция, схемы разлёта гильз и микробрызги на её одежде только закрепили этот вывод.
Такое заключение подрывало первоначальную версию обвинения и ставило в центр процесса именно её, а не Кросса.
Адвокат поднялся, положил ладонь на трибуну, посмотрел прямо на присяжных. Его голос звучал твёрдо, но без нажима:
— Господа присяжные. С самого начала это дело пытались представить, как историю о хладнокровном убийце. Но каждая страница, которую мы перелистнули вместе с вами за эти недели, показала обратное.
Он сделал шаг в сторону, переложил листы, но говорить продолжал уже без подсказок:
— Первичный анализ — поверхностный, быстрый, сделанный в спешке. На руках мистера Беговича нашли следы пороха, и его сразу записали в стрелявших. Но повторное исследование, проведённое независимой лабораторией, расставило всё по местам. Эти частицы — вторичный перенос. Он взял оружие уже после того, как прозвучали выстрелы.
Адвокат приподнял руку, будто фиксируя внимание:
— В то время как настоящие следы — продукты первичного выстрела, отпечатки, пот, микрочастицы — были найдены именно на внутренних поверхностях оружия и на одежде мисс Танака. Баллистика подтвердила: углы входа и дистанции совпадают с её ростом и положением в тот момент. На что в самом начале не обратили должного внимания в виду признания подсудимого.
Он сделал паузу, перевёл взгляд на Кросса, затем снова на присяжных:
— А теперь добавим к этому слова очевидцев. Полицейский, который вошёл первым, видел мистера Беговича без оружия в руках до момента, как он поднял его с пола. Он видел лишь то, как мой подзащитный качнул головой женщине, которая плакала у стены. Это был не приказ. Это было предупреждение.
Он выпрямился и закончил тихо, но ясно:
— Факты говорят одно и то же: Кросс Бегович не стрелял. Он не убийца. Он человек, который оказался в ловушке и пытался защитить. И сегодня именно вы решаете — согласитесь ли вы с фактами или отвернётесь от них.
Но прокурор Дельгадо не оставил речь противоборствующей стороны и поправив галстук, шагнул к присяжным, стал говорить.
Его голос звучал резче, чем у защиты, в нём сквозил вызов:
— Господа присяжные. Вы слышали длинную и красивую историю защиты. Но давайте отложим эмоции и вернёмся к сути.
Он стукнул пальцем по папке с материалами дела:
— Пять трупов. Пять. И в комнате только двое живых. Подсудимый и мисс Танака. Да, эксперты говорят о вторичном переносе. Да, баллистика показала совпадения с её ростом. Но позвольте задать простой вопрос: кто выгадал больше всего от этих смертей?
Он наклонился вперёд, словно бросая вызов:
— Мистер Бегович. Его конкуренты устранены. Его имя очищают партнёры, его счета проверяют «чистыми», его окружение выстраивается в очередь, чтобы дать показания. Не слишком ли удачно всё складывается?
Он поднял глаза на присяжных, переходя на более спокойный тон:
— А теперь вспомним его собственные слова. «Я их убил». Это сказал не я, не адвокаты, не свидетели. Это сказал сам подсудимый в ту ночь. Он признал это, пусть даже в состоянии стресса.
Он сделал паузу, выдержал тишину, а потом продолжил жёстко:
— Ваша задача не строить иллюзий. Перед вами не рыцарь без страха и упрёка. Перед вами бизнесмен, привыкший решать вопросы силой и деньгами. Его мир — это сделки, где жизнь стоит меньше подписи на контракте. И сегодня он хочет, чтобы вы поверили, будто всё произошло случайно, будто он ни при чём?!
Прокурор вернулся к своей трибуне и заключил:
— Но факты просты. Пять человек убиты. Подсудимый был там. Его признание зафиксировано. Его выгода очевидна. И никакая красивая история не изменит этого. Я прошу вас: не дайте манипулировать собой. Справедливость требует одного: признать мистера Беговича — виновным.