На секунду, Боб задумался и пожал плечами:
— Да. Цикл быстрее. В этом и смысл. Птица идёт в оборот каждые полтора месяца, а корова растёт годами.
Глянув на него, Кросс чуть улыбнулся:
— Вот видишь, даже если я считаю криво, направление всё равно верное.
Колтон рассмеялся и хлопнул его по плечу:
— Направление верное, да. Но без меня ты тут разорился бы на первой партии.
Час пролетел незаметно. Кросс успел пройтись по ангарам, заглянуть в коровники и склады, а потом зашёл вместе с Бобом в столовую для рабочих. Просторное помещение пахло жареным мясом и свежим хлебом. Рабочие, кто был на перерыве, поднимали глаза, переглядывались и слегка мялись, поздоровались и быстро ретировались с места. Не каждый день в их столовой появлялся человек в костюме с городской выправкой.
Тем временем, кухарка, дородная женщина в белом переднике, улыбнулась важному гостю и заботливо поставила перед ним тарелку. Потом тут же поднесла чистые приборы, словно угадывая его мысли о порядке. Кросс попробовал мясо, прожаренное, с дымком, и запил холодным молоком из стакана. На лице его мелькнула искренняя улыбка. Он вспомнил детство.
— У тебя всё здесь работает как часы, — сказал он, отставив стакан. — И люди к тебе тянутся. Это видно.
Колтон довольно кивнул, соглашаясь.
— Кстати, сыновья помогают?
— Нэйт как раз и должен мне помогать. Но с прошлого года он в университете. Ждём, когда закончит, тогда будет моя вторая рука.
Кросс приподнял бровь.
— Значит, есть смена?
— Есть, — подтвердил Колтон, — и младший подрастает. Уже к окончанию школы подходит. Часто впрягается в дела и на старой ферме, что в Грейфилде, и здесь. Толковый парень.
Кросс кивнул, отметил про себя очередной плюс: у Боба не только земля и техника, но и преемники, а значит стабильность на годы вперёд.
Он поднялся из-за стола, поблагодарил заведующую кухней за угощение и ещё раз оглянулся по сторонам. Запах сена, молока и жареного мяса заполонили помещение, а в каждом звуке, от гула тракторов до смеха рабочих, ощущалась настоящая жизнь. Кроссу понравилось, больше, чем он ожидал.
— Хорошее место, Боб, — сказал он на прощание. — Настоящее.
И они вышли обратно во двор, где ферма гудела своим размеренным майским ритмом.
— Через два дня я уезжаю и наверняка приеду не скоро. Постарайся уложиться за это время и подать мне живые расчёты, чтобы я пустил всё в дело, — сказал Кросс, подходя к машине.
— Будет сделано, господин Бегович, — отчётливо ответил Колтон и, в шутливом стиле, приложил два пальца к виску, будто отдавая честь.
Кросс усмехнулся, протянул руку. Они хлопнули по ладоням коротко и крепко, без лишних слов.
Он сел за руль, завёл двигатель. Внедорожник сорвался с места, оставив позади запах сена, гул скотного двора и суету фермы, которая продолжала жить своим размеренным ритмом.
Кросс глянул на часы — стрелки показывали четыре пополудни. К восьми вечера его ожидал Мориц Шварц в ресторане, но впереди был ещё один заезд, в автосалон к Харту. К этому времени уже должны были подъехать Хоннар Деверо и его доверенный Брайан Мерссер. Их возвращение к делам нужно было провести аккуратно и дипломатично: с темпераментом Тома Харта без его личного участия легко мог разразиться скандал.
Кросс надавил на газ. Дорога уходила вперёд, и вместе с ней возвращались привычные для него люди, решения и цифры.
Автосалон Харта гудел, как улей. В боксе поднимали на подъёмнике джип, за стеклом офисного блока шумел телефон, а сам Том Харт стоял у стойки, облокотившись на капот свежепригнанного внедорожника.
— Вот, смотрите, ребята, — говорил он с самодовольной улыбкой, — машина пришла всего неделю назад, а уже нашёл клиента. У меня тут всё под контролем, ни одна сделка мимо не проскочит.
Перед ним стояли Хоннар и Брайан. Оба молчали, слушая его речи. Мерссер держался чуть в стороне, сунув руки в карманы и явно больше наблюдая, чем участвуя. Деверо кивал, но без особого энтузиазма, — скорее из вежливости, чем из интереса.
Харт разошёлся: показывал журналы заказов, рассказывал о поставках, хвалился, что в ближайшие месяцы оборот выйдет на новый уровень. Он говорил быстро и с напором, как будто боялся, что кто-то усомнится в его успехе.
Деверо перекинул взгляд на Мерссера, тот едва заметно пожал плечами. Оба понимали: сейчас не время и не место открывать карты.
В этот момент дверь открылась, и в салон вошёл Кросс.
Харт ещё продолжал говорить, но в голосе его появилась едва заметная пауза, дыхание сбилось на полуслове. Деверо и Мерссер развернулись почти одновременно. В помещении повисла короткая тишина, из соседнего бокса доносился лишь звон инструмента и басовитый гул подъёмника.