— Вам знаком этот человек?
— Нет. — Кросс внимательно рассматривал фото. — Кто это?
— Тот кто пытается очистить вашу протеже. Вы же обещали ей вытащить. — Взгляд следователя был проницательным.
— Я и сейчас готов. Внести залог. И содействовать следствию. Но я не имею никакой связи ни с кем из преступного мира. В особенности после всего произошедшего стараюсь держаться подальше от любых взаимодействий. Я не дурак, — отчеканил Кросс глядя ему в глаза.
— Но вы взялись за экстрадицию, не так ли?!
— Послушайте, это не в моей компетенции. Я не являюсь гражданином Японии и даже если я захочу, я не смогу.
— Хорошо, — сдался правоохранитель. Но его взгляд, говорил другое.
Кросс поправил манжет на своей рубашке и вскинув подбородок, посмотрел на него с уверенностью и достоинством.
— Не имеем больше причин вас задерживать, господин Бегович.
— Благодарю.
Такахара так же был вызван на допрос.
Его адвокаты держали оборону. Тогда как Кросс пришёл на допрос один.
После японец рассказывал, что они давили на него всячески, сознаться, что Хиромото — это его рук дело.
— Моих рук дело — исключительно ходатайство, поданное через Министерство Иностранных Дел Японии в рамках процедуры экстрадиции Танака. К остальному я отношения не имею. Я бизнесмен, а не член преступного круга. Моё имя не запятнано ни одним нарушением закона. — взвешивая каждое слово, спокойно и чётко, говорил Такахара.
Следователь снова заглянул в бумаги и поднял глаза:
— Господин Такахара, вы понимаете, что ваши слова будут проверяться?
Тот кивнул чуть заметно, не меняя тона:
— Я всегда исхожу из того, что проверки — часть работы государства. Мои действия прозрачны и зафиксированы документально.
Его адвокат добавил, чуть наклонившись вперёд:
— Мы готовы предоставить копии всех официальных запросов и переписки по линии министерства.
Следователь прищурился:
— То есть вы настаиваете, что кроме ходатайства в Министерство Иностранных Дел вы никак не связаны с данным делом?
— Именно так, — ровно ответил Такахара. — Я бизнесмен. Моё имя ассоциируется с контрактами и партнёрствами, но не с преступным миром. Повторяю ещё раз.
— Принято. Благодарим за потраченное время.
Тем временем дело Танака заморозили, тем самым внушив Рэйко огромную надежду. Она не совсем понимала, что происходит. Но её адвокаты вели с ней работу, и она послушно делала то, что от неё требовалось.
— Вы в который раз меняете свои показания.
Представители следственного комитета применяли разные способы давления, но столкновения с сильными юристами рушили их замыслы.
Последовали обновлённые показания. Она была причастна лишь к убийству Такэо Ишикава и его соратников в тот вечер. В остальных делах её участия не было. Танака работала при Ишикава частью его охраны и присутствовала только на встречах, где были женщины. Никакого отношения к смертям за пределами этого эпизода, к торговле запрещённым или к криминальному бизнесу её босса, она не имела. Показания работников клуба тоже ничего не давали: они никогда не контактировали напрямую ни с главными фигурами, ни с ней. Но то, что она часто посещала клуб и находилась при погибшем Ишикава, подтверждало версию о её крайней близости к этому человеку.
— То есть вы утверждаете, что не имели отношения ни к каким другим делам погибшего?
— Меня даже не вводили в курс, — Танака держалась твёрдо и уверенно.
— Но прежде вы уверяли, что участвовали в делах! — настаивал следователь.
— Я просто посчитала, что вы так и так меня засадите и дадите вышку. Какая разница за что?!
Она подписывала обвинения одно за другим, не оспаривая ни деталей, ни формулировок. Всё выглядело так, словно она намеренно подтверждала образ профессиональной убийцы. Для неё это был единственный способ убедить следствие: если она готова взять на себя даже невозможное, значит уж смерть Такэо Ишикава и его соратников тем более не вызвало бы сомнений.
— Тогда зачем вы убили своих же, если вы держались в стороне от всех криминальных дел и вели непосредственную деятельность охранника?
— Потому что я привела Кросса к ним. И он подвёл их. Они приказали мне его убрать. Что я должна была сделать? Если бы я просто отказалась, убили бы нас обоих.
Её ответ был исчерпывающим. У следователя не нашлось, чем опровергнуть и он просто промолчал. Но после паузы, добавил:
— Если будет доказано, что дело с признанием сфабриковано, мисс Танака, вам откажут в экстрадиции.
Далее включились адвокаты, и допрос сошёл на нет.
Взялись за Дайго Хиромото. Но и его сжать не вышло. Он настаивал на своём и давал красочные описания каждого дела, с непоколебимой и отработанной версией. В то время как показания Рэйко в своё время были расплывчатыми и сбивчивыми. Следователи начали сравнивать. Хиромото производил впечатление своим холодным профессионализмом, а Танака — женщины, решившевшейся на самопожертвование ради возлюбленного мужчины, в данном случае Кросса Беговича. Её демонстративное согласие с любыми обвинениями рисовало её как преступницу по форме, но по сути — как человека, готового лечь под удар, чтобы спасти другого.