— Конечно, — коротко бросил Кросс, приближаясь.
— Давай сюда! — тот нагло протянул руку и воспроизвёл жест.
На что Кросс, слегка приподнял брови и спросил:
— Вам мелкими купюрами или чеком?
Пока те переваривали его смелый ответ, он резко рванул вперёд. Одним движением вывернул парня к себе спиной, заломал ему руки и тут же приставил дуло к его виску. Всё произошло так быстро, что второй только замер, не успев даже достать оружие, как и все остальные, разинули свои рты.
— Подайте назад, или я его уложу! — хрипло гаркнул Кросс, прижимая ствол к голове пленного. Глазами он подал знак другому оставшемуся стоять, чтобы тот вернулся в автомобиль. Бандит растерялся поначалу, вынув пистолет и направив его в их сторону, но встретив уверенный взгляд Кросса, он попятился, размахивая оружием в воздухе.
— Мужик, ты чё, охуел? — зашипел пленник, извиваясь.
— Это ты охуел, — отрезал Кросс, надавливая сильнее. Он был заметно крепче и выше, что ему пришлось чуть пригнуться, чтобы особо не высовываться под пули из-за спины схваченного, если кому-то взбредёт в него стрелять. Под натиском, тот всё же скомандовал и машины завелись. Колёса взвизгнули по гравию, и они начали сдавать назад, на метров пятьдесят.
— Дальше! — крикнул Кросс.
— Стреляй, сука! Потом сам ляжешь! — захрипел его «щит».
Кросс сразу же нажал на курок. Глухой хлопок глушителя разорвал тишину, и пуля скользнула по хрящу, срывая ухо почти у основания. Всплеск крови брызнул алым на тёмную ткань рубашки. Мужчина дёрнулся, словно подрубленный, и пронзительный вопль сорвался с его горла, заглушая всё вокруг. Звук разнёсся по лесу, отразился эхом от чёрных стволов и повис, как крик зверя в силках.
Кросс резко дёрнул его руки вверх, суставы хрустнули, пленник согнулся, но он тут же выровнял его назад. Лицо парня перекосилось от боли и ужаса, рот заливался криком, а кровь струёй хлынула по шее, затапливая воротник.
Машины дёрнулись вперёд. Фары рванулись из темноты, резанули по глазам, и металл кузовов заскрипел от рывка. Но тут же они встали, замерли, когда пленный, захлёбываясь и кашляя кровью, заорал в истерике:
— Назад!.. Не стрелять!..
На секунду лес замер, как будто ждал самого важного действия. И в следующую — ночь разорвалась. Хлопки глушителей били ритмично, слаженно, словно кто-то стучал по пустым бочкам. Металл визжал, стекло осыпалось дождём осколков. Автомобили вздрагивали и дёргались, превращаясь в решето. Запах пороха смешался с гарью покорёженного железа. Внутри слышались короткие, оборванные вопли, но они тонули в звуках железа, пробиваемого свинцом.
Кросс толкнул окровавленного пленника вперёд, и тот, шатаясь, упал на землю. Подняв взгляд, полный ужаса, парень взглянул на него. Каменным лицом, Кросс встретил его взгляд, хотя удары сердца чуть ли не пробивали грудную клетку. И в ту же секунду из леса, словно выросшие из тьмы, выскочили люди Кода. Они схватили пленника за плечи, прижали к земле, его крик заглушил глухой удар приклада. Ещё несколько японцев в одинаковой чёрной форме, словно вырезанной из ночи, двигаясь молча и слаженно, как стая волков, обрушились на машины. Оружие блеснуло в тусклом свете, за считанные секунды добивая тех, кто ещё шевелился. Металл гулко отзывался, когда пули вбивались в капоты и двери, последние вспышки жизни гасли в мгновение.
Запах гари и крови смешался с сыростью соснового леса. Тишина вернулась, но она уже была другой. Густой, липкой и мёртвой.
Кросс не задерживался. Его лицо оставалось неизменным, но виски пульсировали. Он рванул к своей машине, завёл её с пол-оборота, и мотор прорезал ночную тишину. С визгом шин он вылетел на узкую дорогу. На первом же повороте он бросил BMW: заранее спланированный ход. В нескольких метрах его ждал другой автомобиль. Пересел, хлопнул дверью, и, не включая фар, скрылся по объездной дороге, оставляя позади лес, изрешечённые кузова и чужие крики, растворившиеся в глухом безмолвии Пайн Барренс.
Часть III Глава 13
Он встал у умывальника и долго держал ладони под ледяной струёй, пока кожа на костяшках не покраснела, вода не смыла остатки сосновой пыли, пороха и чужой крови. Зеркало давало одинаково честное отражение: глаза глубоко посажены, зрачки расширены, кожа бледная, на скулах легла тугая тень, и в этом лице не было ничего геройского, только усталость человека, который ещё полчаса назад продавил смерть плечом и ушёл, не дав ей шанса схватить за горло. Он выключил воду, скинул рубашку, где под подмышкой проступала тёмная, почти чёрная полоса пота, бронежилет с хлопком лёг на стул. Тишина квартиры работала как ковёр с толстым ворсом, глушила шаги, смазывала звуки, оставляла в голове лишь гул крови и деревянный стук сердца, размеренный, но с перебоями на коротких вспышках памяти, в которой вспыхивали кадры: прижатый к земле парень завывает, а лес отвечает эхом, и металл визжит под свинцом.