А в конце рабочего дня Кросс брал её за руку, и они вместе покидали офис.
— Сегодня нас приглашают на ужин, — как-то сказал он, когда они возвращались домой вечером.
Милена сидела рядом в машине. Она посмотрела на него с интересном:
— Правда, а кто?
— Мои хорошие друзья. — Кросс с улыбкой глянул на неё.
— Пара?
— Друзья мужчины. Взрослые люди, но очень хорошие, надёжные товарищи.
Милена улыбнулась и кивнула.
Они заехали домой, переоделись и прибыли в ресторан, где их уже ждали Фрэнк Тоггет и Дэвид Хейл. Невеста Кросса им понравилась сразу. Хейл поцеловал ей руку и сделал комплимент. Затем, Тоггет проделал тоже самое. Кроссу было приятно больше, чем ей. Она надела приталенное платье строгого покроя ниже колен мягкого бежевого цвета. Кросс просто в светлой рубашке, без пиджака, что ни сказать о его друзьях, при полном параде.
После ужина, Милене принесли красивый букет белых роз, так же Тоггет и Хейл подготовились. Она сияла. Кросс наслаждался. Разговоры были далеки от дел и происходящего. Хейл рассказывал о разных случаях своей жизни, Тоггет так же что-то вспоминал своё. Они больше общались с Миленой, чем с Кроссом. Он просто иногда вставлял реплики, что-то спрашивал, направлял тему. А его возлюбленная получала откровенное удовольствие от мужского внимания и интересных повествований. И уже в конце, когда они просто общались за бокалом вина, в зал вошла элегантная и яркая, как всегда, Изабелла Ферреро.
Кросс побледнел. Её взгляд скользнул по ним. Она не задержалась ни на миг, сделала короткий кивок приветствия, словно завидев старого знакомого и прошла мимо, как настоящая королева, что идёт сквозь зал, где каждый обязан склонить голову. Платье глубокого вишнёвого цвета мерцало при свете люстр, волна её чёрных волос блеснула в отражении зеркал. Ресторан замер. Гул голосов стих, приборы притихли, даже музыка ушла на второй план. На несколько секунд показалось, что весь зал превратился в арену, прожектор выхватил только двоих, её и его.
Милена уловила этот миг, и в её глазах появилось узнавание. Она знала эту женщину. Из фотографий СМИ, из статей, где имя Кросса связывали то с госпожой Ферреро, то бандиткой из клана якудза Танака. Сказочный бред нёс в себе и браки, и разводы, дело чуть до детей не дошло, которых у них никогда не было. Ей не нужно было объяснять, кто эта женщина. Всё сказали заголовки. Всё подсказала интонация залившихся сплетен. Кросс на это никогда не обращал внимания, но не Милена.
И со всей этой историей после, Кросс исчез из жизни Изабеллы так, как будто её никогда не существовало. Ни объяснений, ни оправданий. Просто оборвал связь и исчез. А ведь это он сам завёл роман с ней с самого начала. Это он внушил ей, что между ними любовь, что она его женщина, что она единственная, кому он доверяет, и что он — её мужчина. Именно он был тем, кто разжёг огонь, подвёл её к границе, а потом оставил стоять на обочине.
Но главное, Милена всё это видела. Она узнала Изабеллу сразу, как только та вошла в зал. И Кросс это понял в одну секунду. И этого было достаточно, чтобы её сердце разорвалось на куски.
Он же в этот миг оказался загнан в угол. Не просто как человек, но и как мужчина, который вдруг столкнулся лицом к лицу со своим прошлым. Прошлым, от которого он так мастерски уходил. Он понимал: не Изабелла была виновата, не пресса, не сплетни. Это был его собственный выбор. Его собственная игра. Его собственная ошибка.
Кросс глотнул вина, взгляд его на мгновение стал растерянным, но он быстро вернул себе маску, которую всегда носил: холодную и непроницаемую. Он дал себе минуту собраться с мыслями и тихо обратился к своей невесте:
— Разреши мне, пойти и поговорить с… Изабеллой?
Милена смотрела на него, и её лицо медленно заливалось краской. Она чувствовала все взоры в зале, понимала, что от её ответа зависит не только его шаг, но и её собственная гордость. Бросив короткий взгляд на спутников, которые затаили дыхание, она спокойно сказала:
— А если не разрешу?
Он опустил глаза на бокал и почти шёпотом, но твёрдо ответил:
— Значит, я не пойду. Но это будет не красиво с моей стороны.
Милена вскинула подбородок, глаза блеснули. Она сдержанно кивнула:
— Хорошо. Иди.
Кросс взглянул на неё долго, произнёс «спасибо» и поднялся из-за стола.
Шаг его был неторопливым, спина выпрямлена, в каждом движении сквозила уверенность, и весь зал снова обернулся.
— Браво, мисс… — пробормотал Хейл, не скрывая восхищения.
Тоггет поднял бокал и кинул:
— Королевский ход.