— Да, так и будет, мой сынок… — Эмира склонилась и обняла его.
Ещё неделю спустя от него отсоединили искусственный аппарат вентиляции лёгких, и он с трудом вздохнул сам. Врачи работали практически постоянно, держа его под контролем. Но Кросс задышал. Первая попытка заговорить была не очень успешной, голос не слушался, только хрип, но он уже шевелил языком и двигал губами. Милена ловила каждое его слово.
«Я люблю тебя», — сказал он.
— Я тоже тебя люблю, очень… — шёпотом отвечала она, слёзы не переставая текли.
— Со мной всё будет хорошо, не переживай, — почти неслышно произнёс он.
Она вытирала дорожки по щекам и кивала головой: — Да, милый. Обязательно так и будет. Я верю, я знаю.
Эмира спала на диване в этот час, а Кенан был у отца в палате, тот тоже лежал недалеко. У него снова случился приступ, но Кросс пока об этом не знал. И уже через день Исмаил Бегович поднялся и пришёл к сыну сам. Обнял его и проговорил молитву ему в шею, потом посмотрел в глаза. Его голос дрожал от тяжести каждого слова.
— Я запрещаю тебе жить в США отныне, Кросс Бегович.
— Хорошо, отец, — тихо ответил он, опустив веки. — Мы уедем домой.
— Да. Я не хочу обнимать твою могилу. В неё должен зайти сначала я, а не ты. Понятно?!
— Да.
Эмира держала мужа крепко за руку, потом погладила его по плечу и тихо проговорила:
— Не надо, Исмаил. Мы с тобой ещё должны поднять наших внуков. Всех, и Кенана, и Кросса.
Он посмотрел на жену и вновь на Кросса, и в этот миг сын почувствовал себя мальчиком, которому отец запрещает идти на войну, а не хозяином собственной империи.
— Вот пусть в Боснии это будет, не здесь. Не надо никаких компаний. Там открой и живи, работай. Что хочешь делай. Живи. Живи…
Теперь родные вздохнули с облегчением и вернулись домой. Они стали его просто навещать ежедневно, но спали уже в его квартире. Кросс шёл на поправку. Сменялись повязки, лечились раны и ожоги. И он взглянул в своё отражение в зеркале в первый раз. Лицо было практически изуродовано, в особенности с одной стороны. Бордовые и бело-желтоватые полосы пролегли через всю щеку, отеки спадали, но вид был настолько ужасным, что его это не столько напугало, сколько рассмешило. Интересно Милена всё так же будет желать стать его женой, как прежде, пронеслось в голове. Но потом ему сказал Кенан, что она присутствовала при смене повязок и мать тоже, когда его вид был намного хуже, чем сейчас.
И Кросс успокоился. Он даже почувствовал прилив волны благодарности и глубокой признательности. Милена же по-прежнему его обнимала и заглядывала в лицо с огромной любовью в глазах.
— Пластическая операция вернёт мою бывшую красоту, — смехом говорил он ей.
— Мне разницы нет, — отвечала она. — Твоя красота глубже, которую я полюбила и мне дороже всего, милый.
— Спасибо… — Кросс сжал её ладонь своей. — Ты моё сокровище…
— А ты моё.
Такахара Хейл и Тоггет так же пришли к нему и намёками дали понять, что всё хорошо. Что нет никакой опасности в плане следствия. Всё прошло чисто. Единственная задача, — это его жизнь. Но цель, которой они стремились была достигнута.
Такахара, так же получил ранения и пролежал в клинике две недели, как и Кода. Ожоги были не такими глубокими, как у Кросса. Их отбросило волной, в самом эпицентре оставался он один. И спасённая девочка под его телом.
Как потом узнал Кросс, их человек, устроивший теракт, и которого он заметил выходя из ложи, а так же это зафиксировали по камерам, был профессионалом своего дела, он в тот же момент под шум, исчез с поля зрения. Быстро сменил внешность, кепку, парик, одежду и очки. И просто выехал из территории. А после сразу же улетел в Бразилию. Билеты были подготовлены. Его след потерялся, но всюду полетели ориентировки и конечно же ведущие в тупик.
Сам Кода был уверен, что дело было спланировано стороной убитых, он пустил по следам своих людей и так же упёрся в тупик. Они не нашли ни единого человека, ни кто отправлял сообщения, никто ничего не знал. Через свои связи отследили номер, пробили IP. И всё упёрлось в никуда. СИМ-карта была потеряна хозяином ещё полгода назад и он понятия не имел, что она действовала всё это время. Локация откуда был произведён звонок, не имела ни единой камеры. Это было на берегу океана и после телефон остался там же, сломанным мусором, который загребли уборщики.
Кросс вздохнул.
Профессионалы сработали слажено и как надо.
То, что встреча Кода оказалась случайной, подтвердили свидетели той сцены на трибуне ипподрома. Следствие не просекло ни одной зацепки. Кросс Бегович и Хироши Такахара прибыли на скачки и Дайсукэ Кода сам лично подошел к ним и пригласил к себе в ложу. Они познакомились и видели друг друга впервые.