А следователю Кросс пересказал короткий рассказ о произошедшем.
Они пообщались, поздравили его дочь и попрощавшись подались прочь. Но как только он шагнул за порог, боковым зрением уловил движение. Внизу, у перил трибуны, мужчина в кепке сделал короткий жест пальцами, словно показал выстрел из пистолета. В другой его руке поблескивало что-то продолговатое, маленький чёрный пульт. Для обычного человека это казалось бы странная мелочью, не стоящей внимания. Но для него это был тревожный сигнал.
Опыт войны в Боснии врезался в его плоть и кровь. Там, в свои двадцать, в армейские годы, он научился различать опасность ещё до того, как прозвучал первый выстрел. Так же и его дядя учил его многому с раннего возраста. И это не было ни для кого секретом. Его тело жило отдельной жизнью, быстрее сознания. Инстинкты брали управление, и в тот день, в одну секунду он понял, что случится беда. Его реакция не была внезапной вспышкой эмоции, она была дисциплиной плоти. С юных лет, когда ещё пахло войной, парней учили не думать долго. Днём шла учёба, ночью — практика. Страх закалялся в повторении. Там же его научили не смотреть на шум, а выискивать ритм, как человек ставит ногу, куда двигает его взгляд, как ложатся пальцы и многое другое. Эти мелочи работали, как микрофон, который улавливает сигнал раньше грома.
В бою выживали те, чьи мышцы хранили инструкции лучше, чем память, автоматический шаг в укрытие, поворот зрачка, мгновенный план «закрыть — убрать — вывести». У Кросса эти планы жили отдельно от слов, в суставах, в шее, в ладонях. Когда он увидел жест, который для остальных был просто движением, у него уже было готово три возможных ответа. Он выбрал самый простой и самый быстрый, и сделал его прежде, чем вокруг успело повиснуть удивление.
И это не было героическим спектаклем. Это была профессия выживания. Потому и казалось посторонним, будто он «прочитал» ситуацию наперёд, на самом деле он просто позволил телу сделать то, чему оно научилось много лет назад. Поэтому он рванул обратно в ложу. Хватка была жёсткой, военной. Кросс толкнул Кода и его дочь вниз, сбивая обоих с ног, сам накрыл девочку телом. Массивные кресла пошли на спину и ноги, превращаясь в щит. Всё это заняло меньше секунды, и уже в следующую, прогремел взрыв. Тогда он не знал точно, что это будет, пальба с оружия или бомба. Им двигало лишь мысль — уберечь ребёнка от смерти. И он справился. Боковую стену вынесло волной и с ней же Дайсукэ Кода, а его дочь осталась под мощным прикрытием, чем послужило тело Кросса Беговича.
И на самом деле, всё именно так и произошло. Когда он заметил того человека, их человека, подготовленного, он сразу вспомнил о дочери Кода, которая оказалась в эпицентре и чьё появление, они не предусмотрели, когда разрабатывали план взрыва. Всё должно было быть по-другому. Кросс криком должен был просто предупредить японца спасаться, лечь на пол или что-то в этом роде но самому не лезть в пекло. Существование девочки перевернуло в миг ситуацию и он прыгнул в огонь. Не задумываясь ни на миг. Его жизнь спасло лишь, то, что заложенная взрывчатка в углу ложи под панелью, оказалась малой мощности. По характеру повреждения, было установлено, что заряд был локального воздействия и предназначен для создания термической и ограниченной осколочной зоны в эпицентре, но не для массового и летального поражения. Хотя даже при таких выводах, угроза жизни существовала и не окажись Кросса в тот момент, людям находившимся в ложе грозила реальная опасность.
Когда пришёл черёд встречи с Кода, тот пришёл с дочерью навестить Кросса в его палату. Первым делом, она обняла его. Дайсукэ взял его руку и крепко сжал своими двумя со словами благодарности:
— Спасибо. Я буду тебе обязан всю свою жизнь господин Бегович.
Кросс опустил веки и вздохнул. После ответил, еле слышно, — ты поступил бы так же… Я рад, что девочка жива и здорова. У неё впереди ещё много побед.
Он перевёл на неё свой взгляд и искренне улыбнулся. В его голове проявилось лицо Танака. Когда-то она тоже была таким же наивным и чистым ребёнком, которую не пожалели… такие вот, как этот Дайсукэ Кода.
— Спасибо сэр… — её тонкий голосочек, перебил его тяжёлые мысли. Она вынула из своей сумки статуэтку коня, который поднялся на свечку и протянула ему, — я хотела бы вам.. оставить на память.
Он взял сувенир и провёл пальцем по глади фигуры.
— Красиво, спасибо. — Он улыбнулся и пожелал ей долгой и счастливой жизни.