Поправив свой галстук и поджав губы, Кросс Бегович закрыл папку с документами по делу… как там звали этого беднягу? Да, ладно не важно…
Следствие, наткнувшись на сильную юридическую контору не стало тянуть. Дело не было открыто. Оно исчезло ещё до того, как успело появиться. И жизнь пошла своим чередом. Дела, борьба, победы, празднования…
Прошло полгода.
.
Глава 2
— Поздравляем, отличное местоположение! — проговорил один из друзей, осматривая просторный офис на Парк Авеню.
— Спасибо, — кивнул Кросс, пожимая руки вошедшим друзьям.
— Тоби, как дочурка?
— Отлично, спасибо, растём. Нам скоро два месяца! Тебе тоже пора, брат! — рассмеялся Тоби и, вращая указательным пальцем, добавил, — И тебе, и тебе тоже!
Все засмеялись.
— Да брось… — отмахнулся Лэнс. — Жениться — это как сдаться полиции с подпиской на два кило наркоты. Добровольно. Нет уж, без меня!
— А я вот подумываю, — кинул Эллиот, пряча улыбку.
— Правда? И кто она? — Кросс хлопнул его по плечу.
В этот момент в дверях показалась секретарша.
Он мельком взглянул.
— Нам по чашке кофе, Кристин. Спасибо.
И тут же вернулся к разговору:
— Ну, давай, Элл. Колись.
— Есть одна… Пока ничего серьёзного.
— О нет, только не говори, что это та с дня рождения… как её там… Дэнни, подскажи?
— Кэти, — вставил Дэнни.
— Вот, да. Кэти. Вот это штучка, — протянул Лэнс, качая головой.
Кросс рассмеялся, махнул рукой и прошёл к своему креслу. Остальные последовали за ним, рассевшись на кожаном диване и креслах.
Позже, уже за кофе, обсуждая будущую вечеринку по случаю новоселья, Кросс наконец сдался:
— Ладно… хорошо, устраиваем.
— Если что, я помогу с организацией! — подмигнул Лэнс, всё такой же душа компании.
— Я как раз хотел тебя об этом попросить, — с усмешкой ответил Кросс.
— Он тебя разорит, — покачал головой Дэнни.
— Прекрати, — вскинулся Лэнс. — Я не такой!
Смех снова наполнил офис, вымывая остатки тишины.
Вскоре гости разошлись. Кто-то хлопнул дверью, кто-то задержался у лифта, обсуждая, что возьмут с собой на вечеринку.
В офисе снова стало просторно. Слишком.
Кросс стоял у окна. За стеклом лил дождь. Такой же, мелкий и противный, как тогда. Тихо царапая стекло, он словно стучал в память, надоедливо и специально. Задумавшись, Кросс просто смотрел в никуда. На движущиеся огни внизу, на размытые ленты фар, что текли по вечернему городу, как кровь по капиллярам.
Нью-йорк шёл своим чередом, не ведая, что у кого-то на тридцать шестом этаже всё остановилось.
Ему вспомнилась тишина после удара, в которой растворились все звуки. И этот дождь и глухая пустота. Вспомнил, как дотронулся до шеи и ничего не нащупал. А после сказал в трубку: «Он… не дышит».
А теперь у него новый офис, новые сделки, новые цели и старая мучительная правда.
Сделал глоток остывшего кофе. Почувствовалась лишь горечь, ни сахара, ни смысла. Поставил чашку на подоконник.
Нет, он не каялся, ему было не в чем, но… вспоминал.
Кросс Бегович, босниец по происхождению, родом из Високо, города, в котором, каждый второй дом носил шрамы войны и каждый первый, след памяти. Он вырос в интеллигентной, но традиционной семье. Отец был юристом, человеком жёстких принципов и тяжёлого молчания, а мать учительницей французского. Дом их держался на книгах, старых законах и чётком разделении обязанностей, слово было отдано отцу, а сострадание матери.
С детства, их со старшим братом Кенаном, отец забирал в лес и учил стрелять. И не охоты ради, он развивал в мальчишках чувство дисциплины и стремление достигать результат. У деда в сарае стояли старые мишени, вырезанные из фанеры. Начали из пневматики, позже перешли на карабин. А на бокс их потащил брат отца, дядя Ибрагим. Крепкий и вспыльчивый, как порох, но смелый и очень ответственный человек. Он говорил, что мужчина должен уметь держать удар в любой ситуации. Потом Ибрагим погиб, на второй год войны. И с тех пор Кросс всегда считал, что бой, это не спорт, а своеобразная дань памяти.