Вскоре они ушли. Кода неоднозначно дал ему понять, что отныне Кросс свободен от всякого налога и даже больше, он хотел бы сотрудничать в рамках закона в бизнесе, предложил ему все свои возможности и на его, Кросса Беговича условиях.
— Благодарю господин Кода. Я учту и приму к сведению. Позвольте мне подняться, а дальше мы обсудим перспективы.
Они пожали друг другу руки и вновь, поблагодарив его, попрощались. Аи выходя за порог, обернулась и с большой теплотой в глазах посмотрела на него и улыбнулась. Кросс проводил её долгим взглядом и, откинув голову на подушку, тяжело вздохнул.
Знали бы они, кого благодарили… знали бы они… Но эти чёртовы японцы не оставили ему иного пути, кроме как выйти из позиции «шаха» на шахматной доске жизни и поставить им бесповоротный «мат».
Часть III Глава 19
Все последующие три месяца, что Кросс провёл на больничной койке, палата не пустовала. Каждый день он принимал посетителей, коллег, партнёров, друзей. Приезжали даже целыми группами работники из Солт-Лэйк-Сити. Кресла и подоконники тонули в цветах, подарки громоздились стопками. Если он спал или проходил процедуры, они толпились в холе в ожидании.
Кенан, как всегда с чёрным юмором, заметил:
— Надо нанять кого-то, кто будет принимать цветы у входа и сразу отвозить их в магазин. А то мужику зачем-то цветы носят. Как будто на кладбище пришли.
Кросс расхохотался в голос. Эмира же чуть не набросилась на старшего сына с кулаками, обрушив на него целый поток брани на своём языке. В итоге все букеты вынесли и раздарили медикам, чем только больше рассмешили Кросса.
Эсма с детьми тоже приходили несколько раз. Сельма забиралась ему на постель и обняв ручками за шею ложила головку ему на грудь и шептала, что очень хочет, чтобы дядя Кросс поскорее выздоровел и поехал с ней домой, строить снеговиков.
Милена, стоявшая рядом, прикрывала руками лицо и отвернувшись, не смогла сдержать слёз. Его так все любили. Всё, без исключения… Пацаны твердили, что их дядя герой. Что они гордятся что носят с ним одну фамилию. Даже приезжали ребята из Грейфилда, с кем он когда-то занимался в спортивном комплексе. Администрация клиники ни как не могли разгадать, кем был на самом деле их пациент, деловой человек, герой народа или лидер какого-то политического течения.
— Он самый лучший парень, которого я когда-либо знал, — пояснял капитан Хэйл, когда к нему с вопросом пристал мед брат. — Просто... хороший и добрый человек.
А что творилось в такие моменты в груди Кросса, знал только Бог.
Тем временем, он осторожно передал записку Хейлу, подав ему знак глазами, что обсуждению не подлежит тема.
«Кода принёс в подарок статуэтку коня. Его дочь подарила. Надо проверить на прослушивающее».
Через два дня, Хейл и Тоггет принесли небольшой аппарат и сигнал сработал. Есть.
Кросс ухмыльнулся и покачал головой. Чёрт. Вот сука!
И так вслух они не подавали никакого намёка о происходящем. Писали на блокноте, а говорили совсем другое. То, что надо было, чтобы те слышали.
«Это даже отлично. Мы им покажем игру, которую они просят получить» , начертал Хейл и Кросс кивнул головой.
Потом уже статуэтка перекочевала в общую приёмную в холле его компании, где якудза могли слышать только скрип шагов, открывающие двери лифта и отрывки речи проходящих мимо.
Тем временем шло время и лёгкие заживали. Как и тело, несколько мелких переломов, порезы. Все остатки токсичных отходов вывели из организма и пришло время для пластических операций. Всё это растянулось ещё на несколько месяцев. Но он уже поселился дома. Сначала лицо. Месяц в клинике, после операции. Затем чуть подлатали спину, плечи, грудь, на что в общей сложности ещё ушло полторы недели. И всё ещё перебинтованный, он ходил на работу. Но голова была уже открыта, с пока ещё следами отёчности и послеоперационных синяков, но его внешность вернулась и даже он стал более свежим и помолодевшим. Бросил курить. В его руках больше не было привычной сигареты, не было запаха дыма. Даже алкоголь оставил. Всё казалось ему теперь отвращающим. И Эмира больше всех радовалась этому. Исмаил, Кенан с семьёй улетели назад в Боснию. Эмира осталась с ним. Милена летала в Солт-Лэйк-Сити и возвращалась назад. Они не оставляли его, он и не противился. Он понимал. Его женщинам надо успокоиться, поверить, что всё будет хорошо отныне. Отец согласился с ним, потому что Кросс открыл перед ним и братом все карты.
Вместе с Такахара, Хейлом, Тоггетом, и их несколькими ребятами, кто участвовал в программе, Исмаилом и Кенаном устроили небольшой вечер в одном из баров, где отужинали и всё им рассказали.