В центре зала выделялся подиум для жениха и невесты: фон за их спинами был оформлен в стиле современной боснийской драпировки, молочно-золотые ткани ниспадали с арки, соединяясь с цветочными гирляндами. Всё выглядело утончённо и благородно.
Музыку играл оркестр из Сараево, на смену народным боснийским мотивам приходили джазовые аранжировки и современные композиции. В промежутках между танцами появлялись номера, в которых девушки в национальных костюмах исполняли старинные боснийские песни, а после выходили артисты, приглашённые из Европы, добавляя нотку светского блеска.
Гостей было больше тысячи: половина Високо, бизнес-партнёры из Америки, Японии и Европы. Город никогда не видел такого. На улицах стояли ряды автомобилей, у входа толпились любопытные жители, пытавшиеся заглянуть внутрь.
Кухня… это отдельная глава. Боснийский кулинарный шик: печёные ягнята на вертелах, сарма, пита, домашний хлеб, вино из местных виноградников, ракия, а также блюда высокого ресторана: стейки, морепродукты, деликатесы, привезённые из США и Японии специально для вечера.
Двери ресторана распахнулись, и в зал хлынул свет прожекторов. Оркестр перешёл на торжественные аккорды, и все головы обернулись к входу. Первым шагнул Кросс. В тёмном костюме без излишеств, но с безупречным кроем, он выглядел так, словно сошёл с обложки журнала. На лацкане красовалась белая роза, галстук-бабочка, серебристые запонки. В его взгляде было всё: гордость, спокойная сила и мягкость. Он улыбался так, что зал сразу наполнился теплом. Шёл ровно, уверенно, и каждый шаг словно звучал аккордом в сердцах гостей. Рядом с ним, под руку, шла Милена. Её платье, как облако белого гипюра, переливавшееся в свете люстр. Лёгкие розочки, вплетённые в волны ткани, создавали иллюзию цветочного сада, ожившего в движении. Лицо скрывала фата, тонкая, воздушная, словно утренний туман над рекой. Позади, гордо и серьёзно, неся её длинный шлейф, шагали двое мальчишек, племянники Кросса, младшие сыновья Кенана. Их маленькие руки держали подол фаты так аккуратно, как сокровище.
В руках Милена сжимала букет из белых пионов и роз, перевязанных атласной лентой. На её голове сверкала тонкая диадема, лёгкая корона, в которую вплетались светлые локоны, красиво уложенные в мягкие волны.
Зал поднялся. Люди встали как один, послышались аплодисменты, вспышки камер, крики «Браво!» заполнили пространство. Кто-то свистнул от восторга, кто-то читал молитвы, кто-то смахнул слезу.
Кросс провёл глазами по лицам: родные, друзья, партнёры, боснийцы и американцы, все, кто прошёл с ним путь. В его глазах читалась гордость, и вместе с тем, доброе, искреннее чувство: он видел перед собой не просто гостей, а целый мир, который сегодня собрался ради них.
И в этот миг он выглядел так, как его всегда представляли: не просто бизнесменом или бойцом, а мужчиной, нашедшим своё счастье.
Девушки в лёгких платьях, закружившись в танце, провели Кросса и Милену к их месту. Под звуки музыки их движения были лёгкими, как ветер, будто сама ночь Високо благословляла этот союз. В зале сияли огни: хрустальные люстры отражались в бокалах, в блестящих поверхностях столов, в глазах гостей.
Смех, шёпоты, вспышки камер, аплодисменты, всё смешалось в единую волну.
Кросс шёл рядом с Миленой, с гордостью и теплом в глазах, словно вёл свою королеву. Лёгкий блеск диадемы искрился в свете прожекторов. Он посмотрел на неё и на миг забыл обо всём, перед ним шла женщина, которая теперь принадлежала ему навсегда.
Когда они заняли свои места за главным столом, девушки-танцовщицы продолжили представление. Их тонкие силуэты закручивались в ритме музыки, подыгрывая настроению вечера. Музыканты усилили темп, зал взорвался аплодисментами, и в эту атмосферу лёгкой эйфории вышел ведущий.
Он говорил попеременно на боснийском и английском. Его голос то поднимался торжественно, то мягко уходил в шутку. Он называл этот день «историей семьи», говорил о силе любви и верности, и тут же смеялся, сравнивая Кросса с генералом, наконец-то нашедшим себе «главнокомандующую». Зал смеялся и аплодировал.
Под столом Кросс сжал руку Милены, она повернула к нему голову, их взгляды встретились. И в этот миг зал исчез для них обоих.
Музыка стихла, танцовщицы поклонились и отошли в сторону. Ведущий поднял микрофон, и зал постепенно замолк, сосредоточившись на нём. Его голос снова прозвучал торжественно:
— Сегодня мы собрались не просто отпраздновать союз двух сердец. Мы стали свидетелями начала новой истории, которая уже принадлежит и этому городу, и этим людям, и всем нам. Господин Кросс Бегович, сын уважаемого всеми нами господина Исмаила Беговича и госпожи Эмиры Бегович, — он сделал жест в сторону родителей Кросса, которые в кругу семьи сидели за ближнем столиком, те с улыбками кивнули головой, и после продолжил, обернувшись Кроссу и Милене, — и его прекрасная супруга, заслуживают слов, которые будут сказаны здесь и останутся с ними на долгие годы.