— Кросс, кстати, когда в Боснию поедешь? — спросил Дэнни, пока целился по восьмому шару, стоя в лёгком наклоне над бильярдным столом.
Его тон был будничным, как бы мимоходом, но в голосе звучала теплота и понимание, лёгкое напоминание о том, что у каждого из них где-то остались корни.
Медленно подняв взгляд от бокала, Кросс облокотился на стол, пощёлкал пальцами по ребру кия и, слегка прищурившись, ответил:
— Может, ближе к Рождеству… Пока не могу. Сделки висят, нужно довести всё до конца. А потом возьму паузу. Хотя бы на пару недель. — Отставив стакан, он стукнул по шару. Белый снаряд сорвался с места и покатился стремительно, сошёлся в жёстком столкновении со вторым, и тот, послушно дрогнув, толкнул третий. Последний шар плавно скользнул по зелёному сукну и исчез в лузе с глухим щелчком. Мгновение и тишина наполнилась победным акцентом удара.
Через минуту, встрял Лэнс:
— Мы же у тебя были, помнишь? — с ухмылкой сказал он. — Лет… семь назад? Когда ты нас притащил в свой родительский дом, в ту глушь.
— Не глушь, а Високо, — поправил Кросс, усмехаясь. Он выпрямился, подняв свой стакан. — Зато воздух, как шампанское.
— И ринг в подвале! — хлопнул себя по груди Тоби. — Сколько синяков мы оттуда вынесли. Помнишь, как ты с Лэнсом спарринговал? Мы ж думали, ты его вырубишь к чёртовой матери.
— Да я пожалел, — лениво бросил Кросс, тихо засмеялся. — А то бы домой не долетел.
— Не скромничай, — отмахнулся Лэнс. — У тебя же там до сих пор диплом висит. Как там… мастер спорта по боксу?
— В Боснии, да, — кивнул Кросс. — С юности. До войны всё было… по-другому.
Он на секунду стих. И словно электричество ударило в его нервы, память пробежала по невидимым проводам внутри, зажигая огоньки далёких воспоминаний.
И именно в этот момент одна из девушек, высокая, в открытом платье, с глубоким вырезом и огоньком в глазах, подошла сзади и повисла у него на плече. Она явно искала повод прикоснуться.
— Так ты ещё и боксёр? — с кокетством спросила девушка, наклоняясь к его уху. — Это… ну, чертовски сексуально.
Кросс чуть повернул голову, глаза блеснули, и он, не меняя выражения лица, ответил:
— Я ещё и стреляю метко. Хочешь потренироваться?
За столом грянул смех. Кто-то стукнул шар мимо, кто-то разлил немного джина, кто-то сказал: «Вот теперь вечеринка пошла по-настоящему».
А Кросс снова сделал глоток и улыбнулся и внутри стало живо.
— Ну да, конечно, — усмехнулся Лэнс, ставя шар в лузу, — легко тебе говорить, когда с папочкиными деньгами подняться можно было за пару лет. А ты попробуй как я — без стартового капитала, без связей и без титулов.
Он метнул взгляд на Кросса. В зале стало чуть тише.
— Я не красавчик, не мастер спорта, не стреляю метко, но всё, чего добился — добился сам. Своим горбом. А не фамилией.
— Брось, Лэнс, — перебил его Тоби, — ты что, совсем забыл, как семью Кросса чуть не сожгли вместе с домом во время войны? У них же почти всё отняли.
Кросс пригубил виски, не сводя взгляда с друга, и спокойно поставил бокал на край бильярдного стола.
— Много ты сам заработал? — спросил он негромко. — Сколько у тебя сейчас на счёте?
Лэнс пожал плечами с кривой усмешкой:
— Мне хватает. И ещё немного сверху.
Мужчины засмеялись, но не громко и без явного восторга.
Кросс ухмыльнулся:
— А мне хватает, чтобы купить и тебя, и твой «немного сверху». И если говорить о «папиных деньгах», то они ушли сразу же на долги, на адвокатов, на выживание. Так что, брат, не говори того, чего не знаешь.
Лэнс покраснел:
— Я всё помню, Кросс, не строй из себя мученика. Мы ещё как пользовались теми деньгами, вечеринки, тачки. У твоего бати были заначки. Мне не надо рассказывать.
В комнате повисло напряжение. Смех угас. Остальные притихли.
Кросс выдохнул и, не поднимая голоса, сказал:
— Я не собираюсь с тобой мериться. И не стану доказывать ничего. Я знаю, кто я. И знаю, на что способен. Оправдываться перед тобой, ни к чему.
Лэнс прищурился и хлёстко хлопнул его по плечу:
— А ты докажи. Не просто знай. Сделай.
— Лэнс, прекрати, — вмешался Тоби. — Куда ты клонишь?
— А что? — отрезал Лэнс. — Испугались, что ваш идеальный Кросс провалится? Что я окажусь прав?
Лениво почесав подбородок, Кросс задумался. На мгновение он будто отключился от всех. Потом взглянул на Лэнса:
— Хорошо. После Рождества я уеду в полную глушь. Без денег, без связей, без имени. И через год вернусь с миллионом.
— Да ну, брось, — пробормотал Дэнни. — На кого ты ведёшься?
Кросс поднял голову:
— Я серьёзно. Принимаю вызов. Лэнс. Если я вернусь с миллионом, ты отдашь мне свой. Последний, что у тебя ещё светится на счету.
Все повернулись к Лэнсу. Он приподнял бровь:
— А если нет?
Кросс пожал плечами:
— Тогда у тебя будет два миллиона.