— Конечно, привёз, — ухмыльнулся он, но с радостью. — Где же я был бы без взяток?!
Он поочерёдно подхватывал детей, обнимал, целовал. А потом достал коробки, аккуратно упакованные, и начал раздавать:
— Это тебе, Мунир. Планшет. Не ломай в первый день.
— Ух ты!
— А тебе, Хасан, вот, наушники и очки, теперь ты агент 007.
— О да!
— А вот это тебе, маленький Расим. Телефон с блоком родительского контроля.
— Что это значит?
— Что ты сможешь звонить мне, но не в полицию, когда сломаешь что-нибудь в доме.
Послышался смех и хлопок по спине.
— А ты кто? — спросил он, глядя на малышку.
— Я Сельма! А это Заяц, он кусается!
— Правда? — Он опустился на корточки. — А расскажи мне, кого он укусил последним?
Она подалась вперёд и прошептала, словно раскрывая заговор:
— Маму, когда она хотела выбросить его в стирку.
— Вот негодник, — Кросс приложил палец к губам игрушки. — Надо будет с ним поговорить. Но мы ему нашли подружку! — Кросс подтянул большую завёрнутую коробку и попросил старшего племянника разрезать плёнку. Когда подарок был наконец распакован, из него выглянула большая, роскошная кукла с длинными кудрявыми волосами и бантом.
— Уау! — выдал Мунир, — вот это красотка!
— Можешь поучиться целоваться на ней, — пошутил Кенан, рассмешив всех, кроме Сельмы, она косо глянула на папу и потянулась к кукле, — она моя!
Мунир подал ей подарок и смехом ответил, — да, твоя, твоя, я в куклы не играю.
Эсма подтолкнула дочку к Кроссу и подсказала ей, — поблагодари дядю.
Кросс так и сидел перед девочкой спустив колени на пол и с улыбкой смотрел ей в лицо. Она подошла, обхватив куклу рукой и поцеловала его в щёчку, от чего он закрыл глаза и сразу обнял её.
— Спасибо, дядя Кросс, — проговорила она.
— Пожалуйста моя принцесса.
Затем он осторожно выпустил её из рук и поднялся, хлопнул в ладони, привлекая внимание собравшихся. — Подождите, у меня ещё кое-что, — сказал он и, не делая длинных вводных, вынул из сумки узкий футляр, перевязанный лентой.
— Для хозяйки нашего рода, — пробормотал он, протягивая коробочку невестке. Она открыла и замерла, внутри лежал тонкий браслет из белого золота, в котором ровной стрелой блестели изумруды, как капли росы на траве. Камни тихо поймали свет лампы, и засверкали.
— Кросс… — у неё дрогнул голос. — Откуда ты знаешь?
— Я знаю, что тебе нужно не только варить супы, которые, кстати, очень вкусные. Я помню, — серьёзно ответил он.
Она, осторожно обвила руку браслетом, глаза заблестели. В этот момент Кросс извлёк ещё один конверт и передал ей папку с документами. — Путёвка в Таиланд, для всей семьи, — добавил он просто. — Даты на ваш выбор.
— Таиланд? — Эсма прикрыла рот рукой. — Ты с ума сошёл…
Кенан усмехнулся, но глаза его загорелись.
— Ну, брат… теперь ты меня подставил. Придётся признать, что ты лучший муж для моей жены.
— Терпи, — отозвался Кросс со смехом и повернулся к нему. — А это для тебя лично.
Он достал ключи с логотипом «Nissan» и тонкую папку с документами.
— Patrol. Новый, уже в пути. С полным пакетом.
В комнате повисла пауза. Кенан перевёл взгляд с ключей на брата и улыбнулся.
— Ты серьёзно?
— Когда я шутил такими вещами? Машина твоя. Через пару недель будет стоять во дворе.
Кенан шумно выдохнул и, опустив ключи на ладонь, шагнул и крепко обнял брата.
— Ты… псих. Но мой псих. Спасибо..
Комната заполнилась смехом, объятиями и шутками. Эмира сунула нос в браслет и улыбнувшись, сказала:
— Вот теперь вы меня точно заселите в счастье.
И когда уже все собрались за столом, Кросс повернулся к матери, достал небольшой, обитый бархатом футляр и поднёс ей:
— А это тебе, госпожа Эмира.
Она открыла коробочку и замерла. Внутри лежала тонкая брошь в форме жасмина, усыпанная россыпью бриллиантов. Камень сверкал мягко, вбирая в себя свет очага.
— Брошь… — прошептала она. — Жасмин…
— Цветок, который всегда напоминал мне о тебе, мама, — сказал Кросс. — Стойкий, нежный и упрямый.
Её пальцы слегка задрожали, и тогда он достал второй подарок, флакон духов с тонкой гравировкой: «Jasmina Noire».
— А это, чтобы запах твоей молодости всегда был рядом.
Эмира прижала брошь к груди, потом вдохнула аромат духов, и её глаза засияли сквозь слёзы.
— Ты всё помнишь… — прошептала она со счастливой улыбкой.
— Я ничего не забываю, — ответил он тихо и тоже улыбнулся.
За ужином, когда Кросс передохнул после долгого перелёта уже, все сидели в кругу. Над столом витало ощущение уюта и крепости семьи, как подтверждение нерушимой основы.