— Капитан, — сказал Кросс, шагая к крыльцу.
— Бегович, — голос Хейла был низким и уверенным, с незаменимой особой твёрдостью, что прилипает к человеку после армии. — Думал, не доберёшься в такую погоду.
Кросс усмехнулся, отряхивая снег с плеч.
— Доберусь хоть куда.
Хейл усмехнулся и коротко кивнул, отворил дверь и пропустил его внутрь. В доме сразу потянуло сухим деревом и крепким кофе. Взгляд привлёк старые фотографии, висевшие на стенах, военные части, парадные строи, снимки с молодыми лицами в камуфляже. В домах такого рода не бывает лишнего, аккуратная мебель, кофе и ровный треск печки. Всё создавало атмосферу, словно время остановилось.
— Раздевайся. Я сварил свежий кофе, — сказал Хейл.
Кросс стянул перчатки, и захватив с собой сумку с подарками, он приобрёл немного дорогой выпивки, несколько коробок со всякими вкусностями и ещё чего-то, что ему накидала секретарь Кристин, шагнул следом за ним на кухню.
Внутри было тепло, но он ощущал, что разговор грел куда меньше, чем этот дом. Взяв в руки горячую кружку, вдохнул крепкий аромат и посмотрел на Хейла.
— Вы служили в Японии? — спросил Кросс, не отнимая взгляда.
Вскоре после плотного, обеда и распаковывания коробок, мужчины удобно расположились в гостиной. Кросс начал выкладывать часть своей истории о Крамере. Хейл слушал молча, взгляд его упирался куда-то в белую пустоту за окном.
— Вы как никто лучше знаете, насколько велики мои шансы выжить в этой войне, — произнёс Кросс.
Капитан вздохнул, щурясь.
— Скажу тебе, как есть, сынок. Если он решит убрать тебя, это серьёзно. Эти парни не останавливаются ни перед чем.
Кросс сцепил зубы.
— Предлагаете бежать?
— Это было бы самым правильным вариантом, если серьёзно, — сказал Хейл и после добавил, — но зная тебя, ты побежишь только если в атаку.
Кросс горько усмехнулся.
Хейл медленно продолжил:
— Тут нужна стратегия. Взвесить все варианты. И главное, обладать нужной информацией. Трудность в том, что между вами деньги потеряли ценность. Теперь это схватка авторитетов. Если этот Крамер решил уничтожить тебя, то сделает это не ради выгоды, а ради того, чтобы доказать своё превосходство.
— Я это понял, — глухо произнёс Кросс. Он поднялся, прошёл к окну, посмотрел на улицу. — Единственный путь, который я вижу, — влезть в его общество и перетянуть его силы на себя. Обесточить.
Хейл молчал, глядя прямо на Кросса.
— Вы считаете это невозможно?
— Тяжелее, чем увернуться от пули, — ответил капитан.
Кросс потёр бороду, опустив голову.
— Но для меня это легче. Я умею договариваться. И людям я нравлюсь.
— Это правда, — тихо подтвердил Хейл.
Замер в раздумьях, он взял телефон, набрал номер, заговорил на японском. Быстро, уверенно, даже с лёгкой улыбкой и блуждающим взглядом, будто мысленно перенёсся туда, о чём говорил. Кросс молча стоял, не понимая ни слова.
Наконец Хейл отключил связь, пригласил Кросса сесть и посмотрел прямо в глаза:
— Готов лететь в Японию?
Не успев прийти в себя после долгого перелёта из Нью-йорка в Анкоридж, через Сиэтл, Кросс уже на следующий день бронировал билеты в Токио, теперь не один, а в компании капитана в отставке Дэвида Хейла.
Вступив на японскую землю, они тут же растворились в потоке людей, спешащих по коридорам Нариты. Всё вокруг мельтешило чужими голосами и вывесками, воздух казалось был сухим, стерильным, вперемешку с запахом кофе и металла. Взгляд Кросса зацепился за мужчину у выхода.
Их встретил водитель полковника в отставке Масару Кондо, в прошлом советника военной прокуратуры. Мужчина, в тёмном костюме, сдержанно кивнул им, ни таблички, ни лишних слов. Он лишь забрал их багаж и уверенным жестом указал следовать за ним.
Доехав до района Минамидзаки, спокойного пригорода Токио, где улочки тонули в зелени ухоженных садов и аккуратных заборов, они остановились у дома, больше похожего на строгую резиденцию. Высокие ворота из тёмного дерева, гравийная дорожка и тишина, нарушаемая лишь стрёкотом цикад. Вдалеке слышался гул города, но здесь царил другой ритм, какой-то медленный и магический.
На крыльце их встретил человек в сером кимоно. С лёгкой улыбкой поклонился, произнёс короткое приветствие и проводил внутрь. Дом оказался просторным, но лишённым лишнего, деревянные балки, раздвижные панели с белой бумагой, татами, с ароматами чая и свежего дерева.
Вскоре из внутренней комнаты вышел, Кондо. Он держался так же прямо, как на плацу, сухощавый, высокий, с аккуратной сединой и тяжёлым взглядом. Увидев Хейла, он шагнул вперёд, протянул руку и через секунду они уже обнялись, обменявшись несколькими фразами на японском, с лёгкой усмешкой старых друзей.