Имя было ему знакомо. Шварц входил в двадцатку самых влиятельных бизнес-династий Европы и часто посещал США, в частности штат Юта, где являлся акционером нескольких компаний. Имел недвижимость в Америке и других странах. Был известен, как страстный коллекционер предметов искусства и редких раритетов.
Кросс откинулся в кресле.
Значит, не сам построил, на плечах тестя выехал.
Следующий слайд.
Дети: Эндрю, Хелена, Итан…
Кросс скользнул взглядом по датам рождения.
Старший сын в Лондоне, дочка в Нью-йорке, младший учится в Стэнфорде.
Он тихо хмыкнул. Раскидал как пешек на шахматной доске.
Новый абзац.
Сестра: Маргарет Крамер, Сидней, Австралия. Девелоперские проекты, недвижимость.
Кросс прижал пальцы к подбородку.
Семейка вросла в полмира. Один за Европой, другая за Австралией.
Дальше.
«Близкие связи с японскими бизнес-кругами, в частности с компаниями Sumitomo Group и Marubeni America. Постоянный участник закрытых встреч в Nippon Club (Нью-йорк). Замечен также в Utah Sakura Association — частном сообществе японских бизнесменов, действующем в Солт-Лейк-Сити. По неофициальным сведениям, именно через эти клубы японская мафия (якудза) держит контроль за теневыми сделками на территории США».
Кросс нахмурился. В Юте, значит, тоже обосновались. Вот и пазл.
Последняя строка заставила его задержать дыхание.
«Рейдерские поглощения, офшорные схемы, связь с криминальными структурами (расследование ФБР 2013–2015, материалы закрыты)»..
Вот оно.
Последние строки.
Членство в закрытых клубах: Union League Club, Alta Club.
Кросс оставил мышь откинулся назад и задумался.
— Значит, так…
Кросс набрал номер на телефоне.
— Полковник, доброе время суток, как вы поживаете? — заговорил он и поднявшись с кресла, медленными шагами прошёл к дальней стене.
Вечером зал аукционного дома был залит мягким золотистым светом. Высокие потолки, сверкающие люстры, зеркальные панели на стенах. Пространство больше напоминало дворец, чем торговый зал. За длинными столами и бархатными креслами рассаживались мужчины и женщины в безупречных костюмах и вечерних платьях. На подиуме уже стояли стеклянные витрины с картинами, скульптурами и старинными ювелирными изделиями.
Кросс и Хантингтон вошли почти одновременно, их появление сразу отметили, оба были в элегантных костюмах, сдержанных по цвету, но идеально скроенных. Хантингтон в тёмно-синем, с тонким серебряным галстуком, Кросс в графитовом, без лишних аксессуаров, виднелись лишь дорогие часы на запястье. Они выглядели так, словно пришли не покупать, а решать, кому позволено сидеть в этом зале.
Шёпот гостей на мгновение стих. Пересекались взгляды, наполненные интересом и любопытством. Лёгкие наклоны головы передавали приветствие и уважение. В их походке чувствовалась та же уверенность, что и в тоне голоса, чувствовался статус людей, которые не просто участвуют в жизни общества, а диктуют ей правила.
— Сегодня торгуемся? — негромко усмехнулся Хантингтон, поправляя край галстука.
— Сначала посмотрим, за что стоит бороться, — ответил Кросс, окинув зал холодным взглядом.
Официант поднёс им бокалы шампанского, и они прошли ближе к сцене, где уже готовили первые лоты.
Зал медленно затих, когда на подиум поднялся аукционист в безупречном смокинге. Его голос гулко разнёсся под сводами:
— Дамы и господа, добро пожаловать. Сегодняшний вечер обещает быть особенным. У нас в каталоге шестьдесят редчайших предметов искусства и частных коллекций. Начнём.
На экране за его спиной проявилось первое изображение, а ассистентка вынесла под стеклянным куполом массивный предмет.
— Лот номер один. Бронзовая маска неизвестного мастера XIII века, найденная на территории Северной Италии. Предполагается, что она использовалась в ритуальных процессиях. Стартовая цена — двадцать тысяч долларов.
В зале сразу поднялись несколько табличек. Голос ведущего ускорился, цифры росли: тридцать, тридцать пять, сорок тысяч. Вскоре он хлопнул молотком:
— Продано! Табличка номер двадцать один.
— Любопытное начало, — склонился к Кроссу Хантингтон, поправляя запонку.
— Они проверяют аппетит публики, — тихо ответил Кросс.
Следом вынесли длинный узкий футляр.
— Лот номер два. Рукопись «Песнь о четырёх дорогах», предположительно XVI век. Пергамент, миниатюры выполнены в стиле мастера Лукаса Штерна, малоизвестного скриптора из Богемии. Самих его работ сохранилось крайне мало, и эта находка, возможно, единственная, где можно проследить его почерк. Стартовая цена — пятьдесят тысяч долларов.