Ханна мягко улыбнулась:
— Но наверняка есть место, куда вы возвращаетесь с удовольствием?
Он посмотрел на неё задумавшись, дольше, чем требовал этикет, и ответил спокойно:
— Это мой родной дом, на родине, где всегда ждут.
Мориц кивнул:
— Семья — это прочный фундамент. Без неё и успех не радует.
Кросс сделал короткий глоток вина и ответил:
— Согласен. Деньги дают свободу, но только близкие дают опору.
— Как мудро, — заметила Ханна и отвела взгляд, выдав лёгкую улыбку.
Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы: Шварц упомянул летние каникулы детей, Кросс, вспомнил, как племянники гоняют мяч без устали, а Ханна, как дом наполняется шумом и смехом. Смех за столом прозвучал искренне, а напряжение растворилось в тепле разговора.
Вскоре тема зашла о картинах. Шварц чуть оживился и, откинувшись на спинку стула, сказал:
— Настоящая моя коллекция осталась в Баварии. Там я и начал собирать полотна ещё в юности. Старый дом в Германии для меня по-прежнему родной, несмотря на то, что большую часть жизни я провожу в дороге.
Он сделал паузу и улыбнулся Кроссу:
— В Америке у меня есть дома, в Нью-йорке и в Сиэтле, но ни один из них я не могу назвать своим в полном смысле. Это скорее резиденции для дел, удобные площадки для встреч. А вот в Баварии стены помнят поколения, и картины там смотрятся совсем иначе.
Ханна с лёгкой улыбкой добавила:
— Папа всегда говорит, что искусство только там, где его ценят сердцем, а не ценником.
— И он на самом деле прав, — сказал Кросс, отставив ложку. — Искусство живёт там, где ему находят продолжение в сердцах. И, признаться, мне стоит брать уроки у вашего отца, — добавил он с лёгкой улыбкой.
Ханна пожала плечами и тепло улыбнулась.
— Честно, мне тоже.
— Каждому своё, — подхватил Мориц. — Я, к примеру, совершенно не понимаю ничего в индийских танцах, — пошутил он, и столовую наполнил смех.
Обед плавно подошёл к концу. Кросс поднялся, и они ещё немного вели непринуждённую беседу в гостиной. Он ждал намёка на главный разговор или хотя бы появления Крамера, но ничего не происходило. Встреча оставалась лёгкой, почти семейной.
В итоге, Кросс решил, что ему пора откланяться. Он поблагодарил за приём и выразил желание продолжить общение в будущем.
— С превеликим удовольствием, — отозвалась Ханна, когда он, прощаясь, поцеловал ей руку. После этого он повернулся к Шварцу, и они обменялись рукопожатием.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вошёл Эдуард Крамер. Кросс стоял между его женой и тестем, когда их взгляды встретились. Он на секунду замер. Лицо его как будто налилось медным оттенком.
— Привет, Эдуард, — бросила Ханна мужу и тут же, словно спасаясь, обратилась к гостю:
— Спасибо, что отобедали с нами, господин Бегович. Будем рады вам ещё. — Она поспешно направилась к лестнице.
Кросс коротко кивнул, опустив глаза, а затем снова поднял взгляд на Крамера. Мориц почесал висок и произнёс:
— У нас гости, Эдуард. Вы знакомы с господином Кроссом Беговичем?
— Однажды пересекались мимолётно, — отрезал Крамер, подходя ближе. Он пожал руку тестю.
— Как прошла поездка? — поинтересовался Шварц.
— Отлично, как всегда! — отозвался Крамер оборачиваясь к Кроссу.
Их руки встретились. Мгновение длилось вечность. В этом твёрдом рукопожатии, в прямом взгляде глаза в глаза будто столкнулись порядок и хаос, война и невозможность уничтожить друг друга здесь и сейчас.
— Кросс очень приятный молодой человек, — заметил Шварц. — Не находите, Эдуард?
В этих словах, Кросс уловил скрытую иронию и понял: Шварц видел больше, чем показывал. Он точно знал, что между его зятем и ним пролёг разлом. И причина тому носила имя — Милена.
Крамер первым разжал руку. Кросс медленно опустил свою. Он незаметно улыбнулся. Одними глазами. Которые смотрели не моргая на своего противника.
— Не могу ничего сказать о человеке, с которым не знаком близко, — холодно бросил Крамер своему тестю.
— Пожалуй, мне пора, — ровным голосом произнёс Кросс. Он сделал лёгкий поклон Шварцу, — Будем на связи. — Затем коротко кивнул Крамеру, — Эдуард.
И уже направился к выходу, когда Крамер вдруг остановил его у дверей. Мориц в это время сел на диван, оставив их наедине.
— Будь осторожен, — тихо сказал Крамер, шагнув ближе.
Кросс чуть приподнял подбородок:
— Не вижу причин для этого, господин Крамер.
Улыбка на лице Эдуарда была тенью насмешки.
— Что-то ещё? — спросил Кросс, чуть склонив голову.