— Даже если сильно занят, приеду.
— Спасибо. Я жду.
Он чиркнул зажигалкой. Затянулся. Горечь табака обожгла горло, дым повис в воздухе плотным слоем, цепляясь за потолок. В комнате запахло тяжело и горько, в тон его мыслям. Он смотрел в никуда, но всё равно видел только её. Такую счастливую… не тоскующую о нём, смеющуюся… с другим. Не двигаясь с места, он так и лежал, пока не услышал скрип отворившейся двери.
— Кросс?! — раздалось с входа.
Он поднялся, встретил Роя, хлопнули друг друга по рукам. Тот по-свойски, прошёл к холодильнику, вытащил банку колы и плюхнулся в кресло.
— Устал сегодня. Ты что, всё нормально, бро?
Кросс снова закурил и глубоко затянулся, хрипло проговорил:
— Рой. Нужно, чтобы ты кое-что для меня узнал.
— Конечно. Что?
— С кем она сейчас.
Рой замолчал на пару секунд. Отпил колу.
— Хорошо, узнаю.
— Но так, чтобы она даже не догадалась.
— Я понял, — кивнул он серьёзно. — Но я же говорил, вроде собиралась замуж.
— Я хочу знать точно. И кто он.
— А ты уверен, что у неё кто-то есть вообще? Может, соврала, чтобы тебя задеть, — сказал Рой, изучая его взглядом.
— Я видел их вместе, — Кросс наклонился вперёд, упёршись локтями в колени. Голос осел, словно рухнул вниз. — Мне надо знать наверняка.
— Не вопрос. Я выясню, — Рой вздохнул и убрал банку на стол. — Но хочешь моё мнение?
Кросс медленно поднял на него глаза.
— Если она так легко отпустила такого мужика, как ты, даже не попытавшись вернуть… брат, она ненадёжная женщина. Таких, как ты, она больше не встретит. Никогда. Разве что во сне.
Кросс усмехнулся. Его улыбка внушала больше печали, чем радости.
— И я говорю не потому, что полюбил тебя, как брата, — продолжал Рой. — Это правда. Тебе нужна такая, кто встанет рядом, спина к спине, против всего мира. А не вот это: «у меня будет другой, честный», легко — другой.
Кросс откинулся на диван, прикрыл глаза и сквозь ресницы продолжал смотреть на него.
— Ты прав… — сказал он негромко и через паузу, добавил, — мне нужно было это услышать. Спасибо.
Рой сделал жест, приподняв большой палец вверх.
— Всем нам иногда нужны слова, которые мы и сами знаем, но боимся признать, — сказал он, намекая и на их совместное прошлое.
Кросс молчал и продолжал смотреть на своего названого брата. И ему до безумия захотелось его обнять и… чёрт возьми, заплакать.
Рой был прав. Прав как никто.
— Умный ты ублюдок, — наконец выдал он, хрипловатым голосом.
Рой откинув голову рассмеялся. Кросс тоже засмеялся, сквозь горечь, но всё же. Смех сорвал напряжение.
— Ну всё, ты ожил, — сказал Рой, поднимаясь. — Я пошёл. Поставщики подъедут, а то Лэнс без меня точно с кем-то подерётся. Вечно всем тыкает, что он крутой бизнесмен с Нью-йорка и тут помогает своему другу просто.
Эти слова вконец сдвинули настроение Кросса. Улыбка сама расползлась по лицу, тёплая и усталая. И уже даже после того, как за Роем захлопнулась дверь, он продолжал улыбаться.
— Чёртов клоун… — тихо сказал он и поднялся. Шаги гулко отдавались по комнате. Он прошёл в ванную, и отражение в зеркале встретило его той же улыбкой. Странной, какой-то чужой, но такой нужной сейчас.
Часть II Глава 18
Кросс забронировал билет до Нью-йорка и через два дня, по приезду, он ждал в гости свою мать. Госпожа Эмира, летит к сыну. Кросс был счастлив. Конечно, он соскучился по матери, её женскую заботу и тепло, не заменит никто в мире. И её пироги. Но у него горела командировка в Токио и он понятия не имел, что ему делать. Отложить приезд матери, значит обрести её на неизгладимую обиду. И единственным выходом, который он видел для себя, это забрать её с собой в Японию.
А накануне, вечером к нему пожаловал Хантингтон с визитом. Он позвонил ему за полчаса до прихода, поинтересовался настроением и свободен ли он, для встречи. Кросс как раз только вернулся домой после разъездов по точкам и совещания с Кацпером Мазуром и Александром Госдсбери, и так же ведущим бухгалтером их корпорации, Бетт Картер. Многие задачи были поставлены в работу, и решены вопросы. Кросс чувствовал усталость. Всё что он хотел, это просто потушить мир и заснуть, не смотря на то, что время было только десять. В двери постучали. И он сразу окликнул, — Ричард, открыто, — сам не отрываясь от нарезки фруктов. В одних шортах, босой, с ножом в руке у разделочной доски. Домашняя обстановка не скрывала его форму. Подтянутое тело, крепкие руки и чёткая линия плеч выдавали привычку держать себя в дисциплине.