Совершенно очевидно, что все эти женщины являлись пилотами, но Дарья о таких даже не слышала. Их имена ничего ей не говорили, но фотопортреты кричали в голос.
"Рут Элдер… Апартаменты "Рут"… И где же ты летаешь, милая?"
Но не было ответа.
– Желаете перекусить? – спросил между тем Феликс. – Выпить? Закурить?
– Принять ванну? – нарушила молчание Феона.
– Вздремнуть? – предложил Феликс.
– Переодеться?
– Да! – остановила их Дарья. – Я хочу принять ванну… но… мои вещи…
– Думаю, что смогу подобрать что-нибудь подходящее, – вмешался Феликс.
– Уверен? – поинтересовалась заинтригованная Дарья. – Включая белье?
– Не извольте беспокоиться! – обнадежил ее Феликс.
– Ну, стало быть, ванная, легкий… А что у нас со временем?
– Семь пополудни бортового времени, – подсказала Феона.
– Значит, легкий ужин… Сыры?
– Все, что пожелаете!
– Стало быть, сыры, фрукты, белый хлеб, белое вино, – перечислила Дарья.
– Будет исполнено!
– В ванную подать коньяк и папиросы.
– Какие именно?
"О, Господи! Неужели у них есть все?"
– Фрапен?
– Как прикажете.
– Нефертити.
– Египетские с гашишем?
– Да, – оторопела Дарья.
– Сию минуту!
И действительно, не прошло и пяти минут, а она уже сидела в горячей ароматной воде – вокруг нее в мраморной ванной плавали лепестки роз – курила папиросу с гашишем и пила настоящий коньяк из окрестностей одноименного города. И, разумеется, она не могла думать ни о чем, поскольку пыталась думать одновременно обо всем. А это, как известно, ни к чему хорошему не ведет.
"Ну, и хрен с вами!" – почти весело решила Дарья, отчаявшись разобраться в своих мыслях и чувствах, или хотя бы понять, куда и зачем занесла ее судьба.
Она была уже на полпути к "нирване". "Приход" ожидался с мгновения на мгновение. Тело "оттаяло", расслабляясь, и загуляла душа, искавшая в наступившей истоме отдохновения от "трудов праведных" и "угрызений совести". Угрызаться совершенно не хотелось, хотелось летать, любиться без остервенения, раствориться в папиросном дыме…
– Позвать кого-нибудь?
Оказывается, Дарья была в ванной не одна. Поодаль виднелись Феликс и Феона. Стояли, скромно потопив взоры, но тем не менее…
– Кого, например? – лениво поинтересовалась Дарья, паря в призрачных небесах.
– Мальчика… – предложила Феона.
– Девочку… – вставил слово Феликс.
– Живую… – добавил он через мгновение…
– Или мертвую, – усмехнулась Дарья, продолжая стильно уходить в никуда.
– Ну, зачем же так! – как бы даже обиделась вдруг Феона. – Я не мертвая, Ваша Светлость! Я неживая, а это – вот и Феликс скажет – совершенно разные вещи.
– Истинная правда!
"Проверить? – думалось трудно, в голове плыли не мысли, а большие рыбы самых примитивных чувств. – Но почему, тогда, не мальчик?"
Но, видимо, даже в бреду "механическая девочка" показалась Дарье безопасней "неживого мальчика".
– Пшел вон, Феликс! – приказала она. – А ты… ты давай там… Раздевайся! Хочу посмотреть на твои винтики!
Но "винтиков" под платьем не оказалось. Феона на поверку выглядела, как молоденькая и хорошо – но не идеально – сложенная девушка. И "прелести" ее выглядели именно так, как нужно, пробуждая вполне очевидные желания, которые, как тут же выяснилось, Феона умела удовлетворять с блеском и техническим совершенством дорогой шлюхи! Впрочем, о куртизанках из высшего общества Дарья только в желтой прессе читала, не говоря уже о циркулирующих на флоте слухах "из первых уст", однако Феона ее не разочаровала.
3. Дарья Телегина
31 декабря 1929 года, борт вольного торговца "Лорелей".
Утро выдалось чудесное, и, хотя Дарья твердо знала, что все это обман, солнечный свет, льющийся в окно, золотой и теплый, прикосновение легкого ветерка, несущего запахи цветущих садов, песня птицы за окном – все это было так прекрасно, что она просто не могла думать об уловках и хитростях. Иллюзия? Бутафория? Подлог? Да все, что угодно, но только не фальшь и не туфта! Вчера ее разбудила гроза, а позавчера – мычание коров и перезвон висящих на их шеях колокольчиков. Стадо шло по дороге к видневшимся в излучине реки лугам. Настоящие коровы с настоящим пастухом. И Дарья не собиралась бежать за ними следом, чтобы выяснить, мираж это или нет? Сон, наваждение, дезинформация… Ей было все равно. Мир за окнами менялся. Он существовал "не понарошку". В нем вставало и заходило солнце, плыла по ночному небу красавица луна – то серебристая, то лимонно-желтая, – портилась и исправлялась погода. Мир был полон движения, цветов и запахов. Он звучал, наконец!
"Вставайте, княгиня! Нас ждут великие дела!"
Она легко поднялась с постели, скинула кружевную сорочку – короткую и невесомую – и прямиком направилась в ванную комнату. Присев на унитаз, хотела было закурить, но передумала, не желая начинать день с табачной горечи на языке и в гортани. Встала под душ, а душ здесь был такой, что даже ее технического образования не хватало, чтобы, пусть не понять, но хотя бы представить, что и как в нем устроено. Даже чтобы просто научиться им пользоваться, пришлось "попотеть". А ведь душ управлялся с голоса. Скажи, "чего тебе надобно, красна девица", то и исполнится. Правда, для этого надо сперва научиться формулировать свои желания, к чему, разумеется, Дарья была не готова.
Горячий душ – разве это сложно? Но, с другой стороны, что есть горячий? Сколько градусов? И какой душ? Откуда? Сверху или снизу, или вовсе со всех сторон? А ведь еще существует напор. Водяная струя может резать, словно скальпель – это-то Дарья себе представить могла, а вот сформулировать, какой напор надобен ей здесь и сейчас – целая наука. Ну, да не дура, чай. Всегда схватывала новое налету. Не осрамилась и сейчас.
"Четвертый день в тереме, а с душем уже никаких проблем!" – усмехнулась она мысленно, набрасывая на мокрое тело махровый халат.
Позавчера Феликс не обманул – оглянуться не успела – то есть, не успела проснуться после излишеств первого вечера "на борту", – а шкафы уже "ломятся".
– Магазин ограбил? – поинтересовалась Дарья, перебирая в ящике комода кружевные панталоны, шелковые кюлоты и трусы совершенно неизвестного ей покроя, пошитые из самой тонкой и нежной ткани, какую она только могла себе вообразить.
– Нет, но, если пожелаете…
Таков был Феликс – ее "механический мальчик". Впрочем, пробовать его "на вкус" Дарья не стала. Ограничилась опытом с "механической девочкой". Феона ее не разочаровала, но продолжения не последовало. Дарья решила, что "хорошенького понемножку" и искушать судьбу, любясь с машиной, не стала. Попробовала, и хватит.
– Карл не объявлялся? – спросила, проходя в столовую, где две "натуральные" девушки-служанки накрывали стол к завтраку.
– Никак нет! – отрапортовал Феликс, как всегда, появляясь "откуда не ждешь", на этот раз – из-за спины. – Ждем-с…
– А говорил, только шепните! – поморщилась Дарья.
Оставаться и дальше одной в этом "замке чудовища" ей просто надоело, тем более что об " аленьком цветочке" и речи пока не шло.
– Оплошал! – склонил "повинную" голову Феликс. – Думал, сразу найду, а он, возьми, да исчезни. Как под землю провалился, честное слово!
– Твоему слову цена полфунта машинного масла, – возразила Дарья, принимаясь за яйцо всмятку.
– Зря вы так, Ваша Светлость! – "обиделся" Феликс. – Я в смазке не нуждаюсь. Что я вам, керогаз, что ли?
"Если он, и в самом деле, машина, то хотелось бы встретить тех, кто такие машины создает. – Способность Феликса и Феоны к "взаимодействию" с человеком приводила Дарью в трепет. – Или не стоит? Кто их знает, какие у эдаких творцов могут быть цели и… ценности?"
– А что слышно о Грете?
– Не появлялась пока.
– Марк, разумеется, тоже?
Дарья жила в Марковом кроме четвертый день. Палаццо оказался не просто большим и роскошным, он был огромен и великолепен. Правда, Дарья не имела доступа в некоторые помещения – эти двери просто не открывались, – но и того, что оставалось "в доступе", хватало с лихвой. Хочешь – плавай в бассейне или парься в бане – а их в палаццо обнаружилось целых три: турецкая, свейская и русская, – а не хочешь, можешь живописью любоваться или книжки читать. Или вот еще в бильярд поиграть или в теннис. Феликс и Феона всегда под рукой – только захоти.