"Две чарки с четвертью – самое меньшее!"
Она взяла у Марка кукольную чашечку, поднесла к лицу. Запах не изменился, только стал сильнее, да еще возникло ощущение жаркого дуновения. Вспомнилась Эдомская пустыня, куда дела забросили Дарью поздней весной 1922 года. Стояло раннее утро, небо голубое и прозрачное поднималось над медленно дрейфующим крейсером хрустальным куполом, а на горизонте открывалось устье котловины Содомского моря. Накануне отбушевал хамсин, и, хотя воздух успел очиститься, запах африканских пустынь все еще щекотал ноздри.
– Наденьте респиратор! – крикнул ей вахтенный офицер.
– Зачем? – удивилась Дарья. – Воздух чистый и пахнет так, что хоть водку занюхивай!
На вкус этот "кофе" оказался ничуть не хуже. Да, незнакомый и вполне экзотический, но отнюдь не отвратительный. Пить можно, а ощущения…
"О, Господи! Что за хрень! Эдак я панталоны промочу!"
– Похоже, тут половина объема приходится на афродизиаки, – сказала вслух с кривой улыбкой.
– Заметили? – хохотнул Егор Кузьмич. – Но вкусная зараза, и водку купирует отменно!
– Да уж, купирует! Так что там с несовпадением чисел? Лоцманов нанимаете?
– Сами догадались, или кто-нибудь шепнул?
– Какая вам разница? – пожала плечами Дарья и повернулась к Марку, ему она доверяла больше. – Как думаешь, еще одну можно, или я стану на мужиков бросаться, как бешеная?
– Доза, в этом случае, фактор малосущественный. Пей! Голову прочистит, а прочее, – он сделал ударение на этом слове, – быстро проходит.
– Ну, ладно тогда, – и она приняла у мгновенно возникшего поблизости Феликса еще одну чашечку с этим странным "кофе".
– Итак? – теперь она смотрела на Кормчего.
– Есть и лоцманы, – пыхнул он трубкой. – Их мало, и они защищены Великим Соглашением. Свободны и независимы, одним словом. Работают с доли в барыше. Вот они могут провести в очень странные места, а как это делают, Бог весть. Тайна.
– Но можно ведь… – предположила Дарья, вспомнив романы о пиратах Карибского моря.
– Нельзя! – покачал головой Егор Кузьмич. – Неприкосновенность Ходоков обеспечивается Договором. Нарушивший же Договор долго не проживет, и благами запретного знания воспользоваться не успеет.
"Вот черт!" – Сейчас она вспомнила: "камень" ей об этом говорил. Вернее, он обозначил границы возможного. И в этом контексте была озвучена идея о равновесии.
В этой вселенной, вспомнила Дарья, существуют не только вольные торговцы. Эфирными кораблями располагают и некоторые цивилизации, которые кровно заинтересованы в сохранении статус-кво, поскольку нарушение сложившегося миропорядка грозит войной. А войны – вернее, такой войны, – не хочет никто. Последнюю забыть, еще не успели.
– А что же "та сторона"? – спросила, наконец, о том, о чем и предполагала говорить.
– Целая вселенная! – сразу же ответил Кормчий. – Представляете себе, Дарья Дмитриевна? Такая же, как наша. И обитаемых миров много больше. То есть, и у нас их, наверное, великое множество, но иди их найди для начала. А там все уже разведано! Империи, блин! И какие империи, княгиня! Сказка, песня! И пространственно-временной континуум, ну прямо, как у нас. Непрерывность и многообразие! Вы ведь с моделью Лоренца знакомы, или как?
– Или как, – призналась Дарья, – даже не слышала.
– И о пространстве Минковского не слышали?
– Очень смутно, – развела руками Дарья.
– В принципе, простительно, – вздохнул Егор Кузьмич. – Объяснишь ей как-нибудь на досуге? – посмотрел он на Марка.
– Объясню, – кивнул тот. – Но мы ведь не о математической физике говорим! Целая вселенная, Дари! Богатая, фантастически разнообразная, интересная до безумия, но для нас по многим обстоятельствам закрытая и запретная. Мы туда сами пройти не можем, да и опасно там для нас, вот в чем дело.
– Однако? – подсказала Дарья.
– Есть проводники и туда, – снова заговорил Кормчий. – Они же и безопасность обеспечивают. Не абсолютную, увы, но вполне приемлемую при прочих равных условиях. Но, во-первых, в этом случае выбираем не мы, а нас. Нас фрахтуют и проводят туда, куда им надо. А во-вторых, мы не знаем, кто эти "они" такие. Знаем только посредника, а тот уже дает нам проводника-лоцмана, заодно являющегося офицером связи между нами и ними. Как вам, княгиня, такой расклад?
– Выглядит мрачно, – согласилась Дарья.
– Не то слово! – поддержал ее Егор Кузьмич. – Феликс, тащи еще граппы! Не возражаете, Дарья Дмитриевна?
– Не возражаю… Лучезарная… Она?…
– Точно! – Кормчий хотел было пыхнуть трубкой, но выяснилось, что она давно погасла. – Вот черт! Марк, у тебя?…
– Сигару, вашество? – возник рядом с ним Феликс.
– Да, давай, мил человек! – кивнул Кормчий. – Такую вот, как у Марка!
– Уже! – И расторопный Феликс вручил Кормчему алюминиевую тубу с сигарой.
– Но вы там уже бывали? – к удивлению Дарьи странный "кофе" действительно сжег весь алкоголь. Голова была ясная, да и "страсти", как и обещал Марк, улеглись.
– Буквально пару раз. – По-видимости Егор Кузьмич был занят сигарой, но Дарье показалось, что это не так. Занимала Кормчего "та сторона".
– Негативный опыт?
– Да, пожалуй, – Егор Кузьмич все еще копался с сигарой и на Дарью даже не взглянул.
– Тогда, что вы хотели обсуждать?
– Видите ли, княгиня, – он все-таки поднял взгляд, – есть предложения, от которых невозможно отказаться.
– Все так плохо? – нахмурилась Дарья, начиная припоминать еще один отрывок "надиктованного" ей "камнем" текста.
– Не смертельно, – прервал свое затянувшееся молчание Марк. – Можем и отказать.
"Вот даже как!"
Дарья вдруг поняла, что в вопросах, связанных с "той стороной", Кормчий советуется с одним только Марком. Не с Вателем или Сабиной Боскан, даже не с Карлом Мором или Гретой Ворм, которые, как начинала осознавать Дарья, являлись личинами все того же Марка. О, да, они тут все равны, разумеется, как и положено коммунарам в коммуне, но этот фрахт Егор Кузьмич и Марк обсуждают строго между собой. Да, вот Дарью еще отчего-то не выгнали, а напротив, просвещают, словно бы и от нее ждут помощи в разрешении конфликта. А то, что конфликт существует, и к гадалке не ходи. Дарья это твердо знала, хотя и не понимала, откуда. Почувствовала, вдохнув с воздухом. Прочла в неслышных шепотках подсознания. Увидела между слов и взглядов. Где-то так, но знала: Марк – против посещения "той стороны", тогда как Кормчий – пока окончательно не решил, хотя и склоняется все-таки к положительному ответу.
– Можем и отказать, – согласился Кормчий. – Проблема в том, что это будет третий раз подряд, а фрахт, как назло, срочный.
"Вот оно!"
– Как вы сказали? – подалась она вперед. – Срочный фрахт?
– Да, а что?
– Я уже слышала это словосочетание, – сказала Дарья, вставая. – Решать вам, господа, но "камень" нам отказываться не рекомендовал.
Часть II. На той стороне
Глава 5. Пространство и время
31 декабря 1929 года, Венеция, Венецианская республика
1. Дарья Телегина
– Значит, прощай гулянка?
Не то, чтобы так уж хотелось. Ее все еще смущало предложение Егора Кузьмича появиться на вечеринке в бриллиантах на голое тело. Но теперь, когда Дарье предстояла встреча с Лучезарной, новогодний бал, даже если, и в самом деле, пойти туда нагишом, представлялся злом гораздо меньшего масштаба.
– Возможно, мы не так уж много потеряли, – Сабина смотрелась в зеркальце пудреницы, поправляя между делом рисунок безупречных губ. – Не попали на один бал, попадем на другой. Говорят, маскарад в Венеции – запоминающееся зрелище.
– Так мы летим в Венецию? – удивилась Дарья. Она успела уже навоображать себе всяких ужасов про Эфирную Посредницу, а оказывается, рандеву состоится не на мертвом камне затерянного в пространствах астероида, а во вполне знакомой Венеции.