– Слушайте там! – Сабина даже не попыталась определить, с кем она говорит, просто бросала слова в воздух. – Вы не пробовали ходить ровно?!
– Не поможет! – Дарья подошла ближе и обняла женщину за плечи. – Машина старая, едва тянет. И это не лечится, Саб, надо просто дышать носом и терпеть.
– Так воняет же!
– Это ты, видно, никогда на траверзе Калькутты не была! – усмехнулась Дарья, вспомнив свой печальный опыт. Тогда она шла на лохани похуже этой. Шняка "Гепирбарей"! Каково?!
– Хочешь папиросу? – предложила, достав кожаный портсигар, входивший в комплект маскарадного костюма "денди". Ее мнения никто не спрашивал, но на взгляд самой Дарьи, выглядела она в "этом всем" крайне вульгарно. Жутковатый коллаж из Веры Холодной, Анатоля Мариенгофа и псковской бляди "с претензиями". Но времени на дискуссию не оставалось, и она смирилась.
"В конце концов, коли спала с этим хмырем Коноплевым, кто я есть после этого, если не блядь?"
– Хочешь папиросу?
– Египетскую с гашишем? – хохотнула Сабина. – Нет уж, уволь! Я лучше кубинскую сигариллу возьму. Тоже дым сладкий, но вкус другой! – и она полезла в поясной кошель за куревом, однако руку Дарьи, что характерно, со своего плеча не убрала.
"Щекотливо, но познавательно!" – Отметила Дарья, покачав мысленно головой, однако вслух ничего не сказала. Вообще ничего не сделала. Не объяснятся же по такому деликатному поводу на борту чужой лодки, ночью, в виду Венеции!
– Марк, – начала она задавать совсем другой вопрос, – а ты?…
– Да, уверен! – опередил ее Марк. – Это наш борт, и все идет по плану. А теперь, если ты хочешь спросить, нет ли у меня чего-нибудь крепче чая, мой ответ – есть. – И он с улыбкой протянул ей свою серебряную фляжку. – Держи, Дари! Это именно то, что ты давно хотела попробовать.
– Шдэрх? – она приняла фляжку, взвесила в руке. – Она… Эта женщина… Почему ее называют Лучезарной?
– Потому, что ей так хочется.
– В чем ее сила? Только в том, что она знает дорогу?
– Это немало.
– Да, пожалуй! Но…
– У нее свое племя, Дари, свои связи, свои должники. Она многое может, и не нам пробовать ее на зуб. Тем более в острой фазе конфликта с номадами, у которых тоже ведь есть своя правда и свои союзники.
– Ох, как все у вас тут сложно! – вздохнула Дарья, отвинчивая крышечку.
– Не преувеличивай! – усмехнулся в ответ Марк. – Можно подумать, у вас там все просто! Лучше понюхай вначале!
Мог не советовать, она почувствовала запах шдерха, едва приподняла крышечку. Высокая чистая нота счастья, – вот как она определила бы этот аромат.
"Грозовой перевал? И ведь действительно!"
Дарья поднесла фляжку к губам. Запах усилился, и показалось, что она пьянеет, даже ничего еще толком не выпив.
"Матерь божья!"
Первый глоток оказался слишком маленьким. Дарья осторожничала и жадничала одновременно, но, тем не менее, язык обожгло. Холодное пламя взметнулось к нёбу, и на глазах выступили слезы. Однако через мгновение – а пламя все еще бушевало, проливаясь в глотку и пищевод, сбивая дыхание и сердечный ритм, – огонь обрел вкус, и это оказалось просто божественно. Осень, горный склон и одуряющий аромат созревших виноградных гроздьев. Незнакомый виноград, невероятный вкус, нежный и терпкий, глубокий… Но еще через секунду Дарью накрыла третья волна – холодноватая ясность, возникающая в горах после грозы, когда остывший воздух чист и наполнен озоном.
"Царица небесная! Вот так штука!" – и Дарья сделала еще один глоток.
– Нет слов! – подвела она, раздышавшись, итог и вернула фляжку Марку. – Это оттуда, не так ли?
– Оттуда, – кивнул он. – Приготовься, мы скоро будем на месте. И вот еще что, не дай застать себя врасплох!
"Не дай застать себя врасплох! – повторила Дарья мысленно. – Знать бы еще, что это должно означать!"
2. Дарья Телегина
Дубель "скрипел и пыхтел", как говаривают о таких суденышках онежане, но так и не развалился, а снизившись, даже перестал клевать носом. Прошли над краем острова, проплыли над каналом Вигано, оставив Венецию справа, вернее наполненный светом и музыкой квартал Сан Марко, и повернули к Спина Лунга. Здесь тоже гуляли. И на набережной, и на улицах между замков знати, и в замковых дворах. Над садами на противоположной стороне острова взлетали огни фейерверков.
"Дурацкая затея!" – Дарья не смогла бы сказать наверняка, кого имеет в виду: то ли идиотов, швыряющих в небо огни, то ли самоубийц, плавающих в тех небесах. Наверное, и тех и других, но ей даже представлять не хотелось, что может случиться, если такое "чудо" влепится со всей дури в ржавый борт их дубеля.
"Мало не покажется!"
Еще бы! Огонь в небе ничем не лучше огня на воде. Флот им пользуется, но, мягко говоря, недолюбливает.
– Господа, мы на месте! – Дарья не заметила, когда шкипер покинул свой пост в застекленной рубке, но сейчас он стоял рядом с ней. Тем более, непонятно, отчего он назвал их троих господами, не мог ведь не заметить, что двое из троих – женщины.
– Сходите прямо на крышу! Вас ждут.
И действительно, не успели подойти к краю плоской крыши, как оттуда перебросили сходни. Нечто шаткое – шириной в две доски, но Дарья не могла ударить лицом в грязь. Только не в присутствии Марка и Сабины, и, разумеется, не под любопытными взглядами встречающих.
Вдохнула, выдохнула и шагнула на мостки. Прошла, как ни в чем не бывало. Не вздрогнула, не пошатнулась. Ступила на мраморные плитки крыши, цокнули о потертый камень высокие каблуки.
– Прошу прощения! – Она повела рукой в перчатке, и загораживавший проход громила в костюме "доброго кабатчика" без возражений отступил в сторону. – Благодарю вас, месье!
Италийского Дарья не знала, но предполагала, что простые фразы на франкском здесь все-таки поймут.
Она прошла по крыше еще несколько шагов, не оборачиваясь, но внимательно отслеживая на слух то, как сходят "на берег" Марк и Сабина. Смотрела вперед, на медленно идущего ей навстречу высокого мужчину в костюме Арлекина.
"Арлекин и… Коломбина… Так, кажется?"
Чувство опасности пришло внезапно. Острое, словно ледяная игла, оно пронзило сердце, заставив застыть в жилах кровь.
Страха не было. Напротив, на Дарью снизошел удивительный покой. Время остановилось, и в гулкой тишине она услышала шаги смерти. На этот раз, костлявая шла легкой поступью молодой женщины. Длинные мускулистые ноги в мягких сапожках без каблуков. Запах пота, скорее приятный, чем отвратительный. Тихий шелест дыхания.
"И это все?" – Дарья шагнула в сторону, разворачивая тело влево, переступила ногами, словно исполняла фигуру какого-то несложного танца, и выкинула левую руку вперед, перехватывая чужое запястье. Раз! Она увидела Коломбину – длинноногая, как и предполагалось, высокая и стройная – и в тот же момент ударом правой кисти снизу выбила кинжал из руки убийцы. Два! Хват Коломбины не выдержал и раскрылся. Три! Клинок взлетел вверх, а Дарья откинулась назад и ударом правой ноги перебила женщине кадык. Упали вместе, но Дарья мгновенно оказалась на ногах, а вот Коломбина осталась лежать на мраморных плитах. Она умирала, и ее агония не была мирной.
– Браво! – сказал, приблизившись, Арлекин.
– Кто пустил сюда эту тварь? – бросил он в ночной воздух небрежный вопрос.
– Да, вроде… – протянул кто-то в ответ.
– Не могу знать… – заперхал другой.
– Дык это… – заблеял третий.
Получалось, никто не знал, как убийца оказалась на крыше. Впрочем, еще интереснее было бы спросить, с чего бы ей вообще оказаться в этот именно час на этой именно крыше!
"Чудеса!"
– Приношу свои искренние извинения! – поклонился Арлекин. – Больше такого не случится. Позже мы, разумеется, проведем всестороннее расследование, и виновные понесут суровое наказание.