На этот раз, они не остались под ночным небом на крыше восьмигранной башни Безымянного замка на Темном холме. Едва отгремела битва и улеглись волны страсти, Че взял Ши'йя Там'ра О за руку и увлек за собой, покидая разгромленную постель.
– Молчи! – показал он на охотничьем языке, и они, как были, – нагие и все еще хмельные от безумств любви – ступили на отмеченную слабым изумрудным сиянием керамитовую платформу подъемника. Впрочем, сейчас господин Че и жемчужная госпожа Ши'йя Там'ра О не поднимались, а опускались, ведь "подъемник" всего лишь неправильное название для крайне эффективного устройства, работающего, как и следует, в две стороны: вверх и вниз.
– Куда?… – шевельнула пальцами Ши, когда набравшая скорость платформа едва не лишила их даруемого гравитацией веса.
– Увидишь, – серьезно ответил Че, играя в уме смыслами и знаками искусства постижения. – Узнаешь.
Предвкушение открытий ничем не уступает послевкусию обретенного знания.
– Еще немного…
Платформа миновала цокольный этаж, превращенный в аквариум для морских драконов, и пошла дальше, постепенно – вместе с плавным увеличением скорости – уходя от вертикали и смещаясь под все более и более острым углом в сторону Внутреннего Пространства. Пересечение Периметра было отмечено сменой освещения – вместо зеленого свечения, характерного для подъемников в ночное время, стакан лифта залило золотистым сиянием.
– Периметр! – Господин Че не знал, видела ли когда-нибудь младшая О "Последнюю твердыню" своего клана. Впрочем, "Внутреннее пространство" ее Семьи могло сильно отличаться от личных владений господина Че и по форме, и по содержанию.
– Периметр? – удивленно подняло бровь женщина. – Ты настолько мне доверяешь?
Вопрос был из тех, что не задают. Но, по-видимому, женщина господина Че испытывала сейчас нешуточный когнитивный диссонанс: слишком быстро происходило с ней то, что совсем недавно даже не грезилось холодноватой и циничной хищнице, каковой и являлась на самом деле, блистательная Ши'йя Там'ра О. Жирные коты по самой своей природе не склонны к романтике, хотя, как выяснилось, "упасть в любовь" могут и они.
"Все мы плоть…"
Он ничего не ответил на ее вопрос, но все-таки улыбнулся, чтобы не смутить Ши еще больше. Ведь за прошедшие мгновения, она наверняка уже обнаружила, какую совершила оплошность, спросив об очевидном. Однако возникшая неловкость могла помешать планам Че, и он отменил ее самым действенным, хотя, возможно, чрезмерно интимным способом – улыбкой.
Между тем, платформа стремительно миновала каскад шлюзов и боевых врат и, провалившись еще метров на двести к самым корням гор Рассветного хребта, остановилась. Исчезло золотое свечение, и на мгновение их окружила плотная стена мрака.
– Мы на месте, – сказал Че вслух, и, едва отзвучал его голос, как снова загорелся свет.
Прозрачные стенки лифтового стакана исчезли, как, впрочем, и платформа под ногами Че и О. Они стояли посередине круглого зала. Пол и купол потолка, вздымавшийся над ними, казалось, были сделаны из тонкого чуть тронутого голубизной хрусталя, расписанного древними клановыми символами господ Че и тотемными знаками их Семьи. Черные иероглифы на небесно-голубом фоне. И мягкий золотистый свет, льющийся ниоткуда, словно сияние исходит от самого воздуха, наполнявшего ажурную полусферу зала Печатей.
– Зал Печатей! – сказал Че. – Сейчас тебе станет больно, но я думаю, ты выдержишь.
В Великих домах нет слабаков. Жемчужные господа приходят в мир, чтобы наслаждаться его щедротами, но всегда готовы к смерти и боли. Страдание они принимают с таким же божественным спокойствием, часто напоминающим обычное равнодушие, как и наслаждение. Впрочем, иногда изощренные эмоции жирных котов превращают одно в другое до тех пор, пока не стираются различия между тем и этим. Наверное, поэтому они и правят Аханской империей вот уже три тысячи лет.
"Ну, почти правят, – поправил себя Че, наблюдая за тем, как побледнела дама О, и как расширились у нее зрачки от упавшей на женщину нестерпимой боли. – Почти три тысячи лет…"
Капля пота стекла по виску великолепно державшей лицо дамы О, и женщина улыбнулась, то ли превозмогая страдание, то ли наслаждаясь им.
– Оно того стоило, – кивнул Че, подводя итог испытанию зала Печатей. – Идем!
Он снова взял ее за руку и повел за собой по незримому лабиринту, открывать тайны которого был не в праве. Она не являлась господином Че и не могла им стать даже при самом удачном стечении обстоятельств. Соответственно, и пути через Хрустальные чертоги ей не принадлежали. Впрочем, если все пойдет так, как задумано, все эти тайны очень скоро потеряют для них всякий смысл. Для него и для нее. Для обоих.
– Здесь небезопасно. – Разумеется, всего лишь эвфемизм, но на то и драконы, чтобы шаис не рычал. Ши'йя Там'ра О все поняла правильно, другого Че от нее и не ожидал.
– Любопытное место.
Истинное речение, окрашенное легкой иронией.
– Особенно для непрошеных гостей.
– Случалось? – "искренно" удивилась Ши.
– Нет, разумеется, – усмехнулся в ответ Че, позволив себе чуть больше тепла в голосе, чем требовал разговор. – Но все когда-нибудь случается впервые.
– Что сказал тебе император?
Вопрос вызревал, как плод. Созрел и прозвучал.
– Что сказал тебе император?
Императив. Сожаление. Просьба не считать оскорблением.
– Что свадьба отменяется.
Констатация факта. Сомнение. Обещание.
– Почему? – Ши выглядела невозмутимой, но интонация не лжет. Особенно, когда ее не скрывают.
– Без объяснений и без права на обсуждение, – коротко ответил Че, они как раз проходили каскад ловушек.
– Но ты знаешь причину, хотя и не должен о ней знать. – Не вопрос, Ши просто произнесла свою мысль вслух.
– Именно поэтому мы здесь, – согласился господин Че, в тайне гордясь своим выбором. Такой умной женщины он еще не встречал. – Наберись терпения, Ши, мы почти у цели.
Они миновали мембрану-хамелеон, создававшую иллюзию глубины, и оказались в залитом мраком цилиндре внутреннего лифта. Он пришел в движение ровно через три секунды, которые потребовались системе безопасности на опознание двух держащихся за руки людей и блокировку внешнего контура. Мгновение – другое, волна ускорения, сменившаяся контрволной, и тьма уступила место холодному "белому" свету, льющемуся с обыкновенного плоского потолка. Помещение, в котором они теперь оказались, выглядело нарочито просто. Ровный квадратный пол, четыре стены, все, как и потолок, матово-белое.
– Два кресла! – потребовал господин Че, и тут же пол у стены справа от них вспучился и моментально сформировал два безукоризненных по дизайну белых кресла.
– Прошу! – Че подвел женщину к одному из кресел, и она села.
– Вина здесь нет, – объяснил Че, садясь рядом. – Водки тоже. Но, если ты захочешь пить, я смогу предложить тебе воду.
– Я буду иметь это в виду, – кивнула Ши и вопросительно посмотрела на Че. Своего интереса женщина не скрывала, да и с чего бы ей было его скрывать?
– Что ж, приступим! Йя Шинасса, – назвал он имя автора. – "Семь дорог", первое издание.
Стена справа от него раскрылась и выпустила пюпитор-левитатор, на которой под прозрачным колпаком из металкерамита лежала одна из самых старых книг в империи. Ее издали две тысячи девятьсот сорок семь лет назад в количестве двадцати экземпляров. Не печать, которая в то время уже использовалась повсеместно, а теснение на коже. Дорого и долго, но зато и сохраняется на века.
– Это "Семь дорог" Йя Шинассы, – сказал господин Че, легким толчком пальцев отправляя пюпитр с книгой в полет по пустой комнате. – Ты ведь знаешь эти стихи?
– "Семь дорог сливаются в одну, – без улыбки, но с интонацией подходящего к ситуации удивления процитировала дама О. – Семь рек впадают в Холодное море…" Мне продолжать?