- Честное слово, - она кладет рядом косметичку и начинает колдовать надо мной. – Вы меня в могилу сведете.
Что ж, игнорировать общую панику в раздевалке у меня не получается. Это не чат, который можно закрыть одним движением пальца. Тех, кого старшие девочки уже накрасили раз за разом повторяли движения, то и дело сбивая друг друга. Остальных так же, как и меня приводили в порядок. Идеальный тон лица, бордовая губная помада и острые стрелки, которыми мы можем убивать врагов. Настроение придавали серебряные и бордовые блестки, которые покрывали ключицы, скулы и немного плечи.
Значит, именно так выглядит те девушки, которыми мечтают все стать? Знали бы эти люди, каким трудом создается вся эта «идеальность» на арене. У нас погибает столько нервных клеток, сколько на нас наносят блесток. Много.
- Просто выберете пару человек из толпы и смотрите на них, - дает напутствия Алина. – Если что-то забудете, главное не стойте, как вкопанные. Смотрите на тех, кто спереди и повторяйте.
- Что будет, если мы облажаемся? – Задает вопрос Милана. Она уже раз пять хотела уйти из группы поддержки и это только за сегодня. Винить её не могу, это несправедливо, что ей приходится отдуваться из-за Алины и меня.
- Ничего, - Алина произносит то, за что отец явно захотел бы кинуть в неё стаканом. Хмурюсь, когда вспоминаю этот ужасный звук, неожиданный и устрашающий. – Для вас ничего не изменится, так что не переживайте. Просто постарайтесь получить удовольствие от всего, что вам предстоит.
Действительно, это важно лишь для нас. Может, Мария Владимировна и не считает Алину хорошим капитаном, как и отец Дениса. Но в них есть то, что делает их самыми лучшими лидерами, которых я могу представить. Человечность. Они хотят сохранить хорошие отношения в команде даже не смотря на свою уязвимость.
- Готовность семь минут, - Алина хлопает в ладоши, это её фирменное движение. – К выходу.
- Я в туалет, - шепчу, - две минуты, успею.
Алина кивает, и девочки направляются к выходу. Смотрю на своё отражение и с трудом верю в то, что человек которого я видела утром и сейчас один и тот же.
Я идеальна.
Короткая юбочка оголяет стройные ноги, а топик отлично выделяет талию. Белокурые волосы собраны в высокий хвост, а макияж буквально служит маской фарфоровой куклы.
Как только мои руки касаются холодной струи воды я слышу щелчок. В панике смотрю на ручку двери и хватаюсь за нее влажными руками, дергая на себя. Нет, этого не может быть.
Я заперта.
Кто-то запер меня в туалете.
ГЛАВА 39. ВЕРОНИКА
- Эй! – Кричу во весь голос и ударяю ладонью по дверям. – Это не смешно!
Прислушиваюсь. Тишина. В туалете три кабинки, наклоняюсь, чтобы проверить одна ли я здесь. Одна. Остальные уже ушли к арене, а у меня даже сотового телефона с собой нет, чтобы кому-то позвонить.
Осталось всего пару минут, я уверена.
Кому вообще это надо?!
Точно не команде. Никита? Он сейчас в режиме заглаживания вины и наверняка уже на арене. Сильно ли мне влетит, если я попробую снести двери? Для начала толкаю её плечом, надеясь, что этого должно хватить.
Не хватило. Даже вмятины не осталось. Ну, а что я хотела? Я не хоккеист-шкаф. Отхожу чуть дальше и медленно выдыхаю, не веря, что я действительно собираюсь это сделать.
Раз. Два. Три.
Разбег и вот кто-то открывает двери за секунду до того, как я в них влетаю.
- Твою мать, - шепчу, сползая по стенке вниз. Жгучая боль по правой половине тела расплылась в считанные секунды. - Черт, черт, черт…
- Какого хрена?!
Признаю голос Наташи, она хмурится и присаживается рядом. Не могу разглядеть её, в глазах все плывет, но я очень рада видеть её даже размыто.
- Ты не можешь выступать, - Наташа кладет руку мне на плечо, и я взвизгиваю, - нужно к медикам.
- Со мной все в порядке, - рычу и пытаюсь продемонстрировать. Правда, как только я поднимаю руку из груди вырывается стон. – Что ты тут вообще делаешь?
- Так ты рада спасению? – Она усмехается. – Алина послала за тобой. Я уверена, что Кристина тебя закрыла, стерва.
- С этим я разберусь после, - с трудом поднимаюсь, боль постепенно отступает, оставляя неприятное послевкусие. – Мне нужно на арену.
- Я могу подменить.
- Не можешь, - вырывается у меня. В любой другой день я была бы не против, но не сейчас. На кону стоит слишком многое. Репутация. Я просто не могу подвести Алину и разочаровать своего отца.
Шаг. Второй. Третий. Срываюсь на бег и оказываюсь рядом с девочками ровно в ту секунду, когда мы должны выходить к зрителям. Алина смотрит на меня с радостной улыбкой на губах, но в глазах я вижу вопрос, от которого не получится увернуться.
Какого хрена происходит?