Что она знала об его отношениях с Патти? Что ей рассказали? Ему было известно, что слухи о них с женой упорно распространялись в армии. И он уже давно понимал это. Крэг Фревен, здоровенный лейтенант из Военной полиции, убил свою жену. А верила ли этому Энн? Сомневается ли она? Он сознавал, что это его тревожит.
Она очень нравилась ему, и было нелегко представить, что женщина, которую он ценит, может иметь о нем очень плохое представление.
Будь честен! Дело не в том, что она тебе «очень» нравится. Ты ее хочешь!
И сегодня вечером она это почувствовала, без всякого сомнения. Алкоголь высвободил его желание. И ему не удалось скрыть его за каменной маской. Что-то вышло на поверхность, а Энн как раз из тех, кто переносит свои недостатки на других.
Так кто же она на самом деле? Что скрывает?
Несколько молний подряд осветили центральный неф, прогнав тени из всех углов, на секунду сделав видными печальные лица на многочисленных барельефах.
Надо поспать…
Крэг собирался повернуться на бок, чтобы заставить себя уснуть, но в этот момент увидел ее.
Новая молния рассекла темноту, осветив ее лицо.
Энн стояла на коленях возле его походной кровати, закутанная в одеяло. Он хотел подняться, чтобы заговорить с ней, но она развела руки в стороны, и Фревен увидел, что под одеялом на ней нет одежды. Высокая грудь, упругая кожа, волосы в неярком свете напоминают светло-розовую корону. Ее пупок двигался в ритме ее дыхания. Она тяжело дышала. Между изящными бедрами темнел маленький треугольник.
Крэг судорожно сглотнул, не в состоянии произнести ни слова.
Она наклонилась к нему и поцеловала, сначала в нижнюю губу. От Энн исходил запах ванили с примесью чего-то животного. Язык молодой женщины ласкал его губы, затем проник в рот. Они слились в поцелуе, вкушая друг друга. Энн положила руку на кровать и осторожно коснулась Фревена. Теперь Крэг уже не смог бы отличить добро от зла, ослепнув от желания. Энн скользнула к нему под одеяло, и первое касание их тел стало наслаждением для обоих. Прикосновение ее груди к его торсу заставило Фревена задрожать всем телом, он стиснул руками ягодицы молодой женщины и принялся целовать ее нежную шею, плечи, ладони, грудь. Фревена поглощал огонь, сжигая все остальные мысли.
Он приподнялся и подвинул бедро молодой женщины, чтобы лечь на нее. Энн обхватила его ногами и прижала так, чтобы он оказался в ней. Тело Фревена горело, восхитительная волна поднималась к самому мозгу. Он чувствовал себя полностью подчиненным своему члену, его требованию обладать ею. Возбуждение опьянило его, и он обхватил затылок своей женщины. Их движения превратились в неистовые судороги, которые заставили Энн вонзить ногти в спину Фревена. Она была накрыта мощной накатывающейся волной мускулов. Дыхание обоих слилось в сверкающем ритме бури. Под внимательными взглядами святых.
Энн так подалась вперед, что ее плечи прижались к торсу Фревена. Ее пальцы, ноги напряглись, и все ее существо несколько раз содрогнулось. Из горла вырывался короткий хрип, похожий на икание. Крэг тоже достиг пика наслаждения, которое разлилось по всему его телу. Его голова откинулась назад, и вся его сдержанность испарилась в блаженных содроганиях.
А потом он упал на нее, они прижимались друг к другу, не помещаясь на узкой кровати. Он тяжело дышал, не видя ничего.
Гром ударял по крыше церкви, заставляя гудеть колокол. А потом долгую минуту эхо резонировало под сводами церкви.
Энн улыбалась ангелам. И внезапно, освободившись от наваждения, от гипнотического порока, приведшего ее сюда, она осознала все, что только что совершила. Она закрыла глаза, ее пожирал стыд и угрызения совести.
А затем охватила тоска.
Легкое облегчение пришло, когда она услышала шепот Фревена:
— Простите меня, Энн, я думаю, вам стоит вернуться в свою постель.
Это самое лучшее, что можно было придумать. Она не могла забрать Крэга Фревена с собой, в потемки своего алтаря.
Энн взяла свое одеяло, завернулась в него и, не произнеся ни слова, опустив глаза, пошла обратно через темный неф.
37
Городок просыпался в тумане, влажность забиралась под одеяла.
Фревен поднялся очень рано, Энн еще спала, по крайней мере, отделяющая ее закуток занавеска была задернута, и он не стал ее беспокоить. Он подогрел немного молока и быстро привел себя в порядок в ризнице. Конрад и Бейкер после ночного дежурства храпели на хорах.