Или вот, скажем, лирин дорогой брат, Роден Маркелава, увлечённый артефактор и почти гениальный геммолог, доказал совершенно ясно: те камни, что мы питаем чарами, не были созданы ни природой, ни богами. Их сделали мы, колдуны, выпоив пустым скалам свою кровь. А если так, не должны ли разве месторождения яшмы и малахита, янтаря и авантюринов, сапфиров и бирюзы по праву принадлежать Родам?
Или, например, добродушный старик Тибор Зене, который спустился со своими больными коленями на самое дно труб и ходов под университетом Амриса Нгье, но нашёл не Бездну, а одну только горную породу и позабытый склеп с пустым саркофагом. Земли в Огице продаются исстари по колдовскому праву, до самой мантии, и передаются Роду; а если таковой истончился, другому Роду по результатам голосования; а если и другого Рода нет, то церкви. И почему же тогда Кланы считают и университет, и Огиц своими?
На Торге давно уже бывали люди разные, пронырливые и часто бесчестные, и Тибор держал над ними власть анонимностью и грозной репутацией. Расчёты под ритуал велись вяло и в закрытом тесном кругу. Предполагалось, что не всё удастся с первого раза; а если так, Конклав, в котором чернокнижники не имели большинства, докопается до правды, несмотря на все старания Хариты Лагбе её скрыть.
Потому ничего не происходило, — пока однажды в Огиц не приехал Барт Бишиг и не привёз какого-то ударенного на голову двоедушника, уверяющего, что ему суждено поймать Большого Волка. Было ясно, что его следует убить сразу же, как это случится; где-то тогда же собравшиеся неожиданно осознали, что не только у колдунов есть старые сказки.
Кого двоедушники боятся больше, чем гнева Полуночи и того, чтобы никогда не встретить свою пару? Что есть такого, ради чего мохнатые готовы пойти на поклон даже к лунным? Можно лишь намекнуть на это, — и Волчья Служба заберёт дело себе и загрызёт всякого, кто попробует сунуть в него нос.
А что волки понимают в колдовских делах?
Так чернокнижники стали использовать репутацию волчьих хвостов и держать при себе крысиные деньги.
— Вы убили Озору Се, потому что её некому было искать, — твёрдо сказала я, стряхивая с себя сеть из страстных слов, в которых чернокнижники представлялись достойнейшими из достойнейших. — Вы убили Деллу Зене, и наверняка кого-то ещё, и Лира Маркелава должна была…
— Они не справились, — просто сказал Хавье. — Они не справились, а ты — сможешь.
Смерть Озоры Се была ошибкой: ей ничего толком не объяснили, и её глаза открылись в Бездну, но реки из неё не вышло.
Мало одной лишь крови и слов; нужна ещё воля. Это воля формирует реальность и обращается к Бездне и её силам. В далёком прошлом колдуньи желали, чтобы у них получилось; они готовы были к жертве во имя будущего для всех, кто был для них дорог.
Тибор Зене ввёл в ритуал свою внучатую племянницу в четвёртом колене. Делла, выросшая на островах и воспитанная в колдовских традициях, приняла свою смерть с честью. Толстая ткань бытия треснула, и чёрная колдовская вода наполнила чашу. Колдуны из Вржезе, умеющие по своему Дару питать реки и прокладывать им русла, возились со слабым источником много недель и помогли ему не увять.
Но этого было недостаточно, конечно, для того, чтобы отколоть от материка целый остров.
Расчёты. Гипотезы. Правда была совсем близко, — но осенью удача отвернулась от колдунов. Барта Бишига арестовали из-за поддельных документов, и ему едва-едва удалось подарить милосердие раньше, чем он станет говорить; полиция буйствовала, по всему Лесу разъехались лисы, и в осеннее равноденствие Свободный Торг закрыли, а ритуал решено было отложить.
К зиме Волчья Служба заглотила наживку с Крысиным Королём и занималась чем угодно, но только не трансмутацией. Ритуал должен был состояться торжественно, но глупую девчонку на пороге гробницы разобрало безобразной истерикой, и стало ясно, что никакого толка с неё не будет.
Негодную дочь вернули родителям с позором, заручившись кровными обязательствами о молчании. Время было упущено. А ещё наконец стало ясно: нужна крепкая воля, но так же нужна исключительно сильная кровь. Кровь одной из старших дочерей Большого Рода прекрасно бы подошла.
— Это должна была быть я, — сказала мне Лира за несколько минут до того, как проклясть. — Не Магдалина, а я. Это оракул навела Волчью Службу на Родена, и папа отказался отдать меня, потому что…
Мигель предложил её кандидатуру в зимнее солнцестояние, сразу после неудачного ритуала. А потом, когда Лира стала видеть в зеркалах смерть Родена, передумал, — потому что всякому колдуну важно продолжить свою кровь в прямом потомке.