И кажется, Альфа начинал верить.
Он и сам понимал, что этот вариант для него единственно возможный. Ну куда ещё он сможет переселиться из умирающей плоти Вал Рийя?
Так что, сопротивлялся «Император» скорее для вида. Ну или из-за врождённой (или запрограммированной) паранойи вперемешку с капелькой шизофрении.
В общем, после неудачной попытки нападения земной аристократии, он наконец-то решился, и мы перешли к финальной точке нашего соглашения.
— Что мне мешает после того, как я займу тело Кая просто вас всех уничтожить? Так сказать, на всякий случай, — задумчиво протянул он, внимательно смотря на нашу реакцию.
В комнате, кроме меня, находился отец, дед и Хрустальный Лотус. Говорила в основном настоятельница. Но такие вот провокационные вопросы, чаще отвечал Найт.
— Только то, что ты хочешь жить вечно, — серьёзно ответил он.
Альфа сразу понял куда клонит мой родственник.
— Согласен. Ваш договор с этими слюнтяями Апостолами работал довольно хорошо. Вы им одного своего отпрыска для опытов — они вам безопасность для всего рода. Думаю, этот вариант выгоден для нас обоих, — подтвердил он.
Отец уже хотел взвиться и высказать этому ублюдку всё что думает, но вовремя остановился и закаменев лицом продолжил слушать.
— Значит, пока Риллы выделяют тебе в каждом поколении своего ребёнка, ты их не трогаешь. Я же буду в строгом нейтралитете, чтобы поддерживать это соглашение, — вставила Эль Ен.
ИскИн кивнул.
— Ну и разумеется, мне понадобятся все ваши технологические разработки и научные достижения. Думаю, в скором времени, эта планета станет мне мала, — дополнил он.
Ага, колонизировать он что-то там собрался. Пусть кому-нибудь другому эти сказки рассказывает. Уверен, вся научная мощь монастыря ему нужна, чтобы избавиться от своей слабости в виде постоянного переселения разумов.
В любом случае, говорить он может всё что угодно, но в итоге мой мозг станет для него последним пристанищем.
Обговорив детали нашего «контракта» ещё около часа, все наконец-то пришли к взаимопониманию. В итоге назначив процедуру перемещения на завтрашнее утро (по средне Евразийскому времени).
Закончив этот утомительный для меня спектакль, я отправился спать. Всё равно делать особо было нечего, а мучить себя лишними нервотрёпками мне не очень хотелось. Перед глазами всё ещё стояли лица друзей, а иногда я будто даже слышал их голоса. Вот Светик как всегда отпустила в мою сторону какую-то шутку. А сейчас Бронзовый снова заводит свою шарманку занудности. Ему отвечает Дэй, который одновременно обращается и ко мне. От таких мыслей в пору и с ума сойти. Так что, выпросив у Эль Ен снотворных и успокоительных таблеток, я закинув весь этот микс в себя улёгся на койку и закрыл глаза.
Не сказать, чтобы сон пришёл быстро. Но всё-таки, я погрузился в нечто похожее на него, только дополненное суматошными образами и какими-то хаотичными всплесками.
Тяжёлое и сумрачное состояние продлилось почти десять часов, пока меня не поднял сигнал будильника на комме, а вслед за этим сообщение от архимандритиссы. Настоятельница приглашала меня на завтрак в её покоях.
Неужели хочет сказать мне что-то важное перед стартом?
Но, как оказалось, она всего лишь напутствовала мне строго выполнять все её команды и просто пожелала удачи.
Огорчённый таким механическим отношением, я коротко попрощался и отправился к своим предкам.
И вот там уже на меня хлынул весь поток эмоций, который накопился у деда и отца. К ним присоединились мама и Рысь, которые уже немного оклемавшись, всё ещё находились под медицинским присмотром, но общаться вполне могли.
Так что, хорошенько искупавшись в женских слезах (да и мужских тоже. Отец не выдержал и наконец-то проявил свои чувства), я кое-как отойдя от этого шквала объятий направился к стартовому шлюзу, где меня уже ждала Хрустальный Лотус.
Мы здраво решили, что в таком тонком деле, как подключение меня ко всей этой аппаратуре, вводе квантитов и прочих технологических тонкостях родственники будут неуместным.
Так что, прислужники монастыря загрузили меня в капсулу и стали заниматься делом.
Их постоянно контролировала архимандритисса, иногда как-то странно на меня посматривая.
И вот, когда процесс был закончен, она знаком отослала прочь всех учёных монахов, и мы остались наедине.
— Знаю о чём ты думаешь. Почему, я холодна с тобой…Почему не показываю своих чувств, — она вдруг всхлипнула и протянув руку нежно коснулась моей щеки, — пойми, такие как я не могут дать слабину и отдаться воле эмоций. На мне лежит слишком большая ответственность. И тот момент в моих покоях, когда я рисовала тебя, до сих пор болью отдаётся внутри меня. А, если я сейчас хоть немного покажу своё истинное отношение к тебе, то больно станет нам обоим.