— Стало быть, вы признаете, господин…
— Андрес.
— Стало быть, вы, господин Андрес, — повторил Магат, — признаете, что перешли на сторону врагов нашей родины.
— Нет, господин, — по-прежнему твердо заявил Андрес.
— Но вы же признали, что были главарем Макапили, — настаивал Магат. — Разве не так?
— Верно, признал.
— Почему же тогда вы отрицаете, что были врагом своей родины?
— Макапили — это сокращение, означающее «Макабайанг-пилипино» — «Филиппинский патриот», — пояснил Андрес. — Как же патриот может быть врагом своего народа?
— Ну, название часто используется для маскировки подлинных целей той или иной организации. Гитлеровцы тоже называли себя национал-социалистами… К лозунгам нередко прибегают в пропагандистских целях. Поэтому о всякой организации следует судить не по названию, а по характеру ее деятельности. Вы, макапили, помогали во время войны японцам и, значит, совершили предательство по отношению к своей родине.
Пленный скептически улыбнулся.
— Нас можно упрекнуть в предательстве по отношению к Америке, но свою родину мы не предавали, — пояснил он.
— А какая здесь разница? — поинтересовался Магат.
— Такая же, как между землей и небом, — быстро ответил Андрес. — Америка — это не наша родина, она навязала филиппинцам свое господство.
— Но Америка же — демократическая страна, — язвительно заметил Магат.
— Демократия у них существует только для американцев, для филиппинцев они — колонизаторы.
Беседа принимала любопытный оборот, и, чтобы придать ей еще большую остроту, Магат сказал:
— Ведь именно Америка избавила нас от господства испанских колонизаторов.
— Это верно, однако не кто другой, как они уничтожили нашу первую республику, — решительно парировал Андрес. — Вы, наверное, изучали историю.
— Так вы что же, отрицаете все то хорошее, что сделала для нас Америка? — с видимой горячностью вопрошал Магат.
— Надо смотреть правде в лицо, — отчетливо выделяя каждое слово, медленно продолжал Андрес. — И называть вещи своими именами… — Тут он на мгновение умолк и в упор взглянул на Магата. — А вы что же, и в самом деле верите, что большая страна обманула маленькую ради ее же пользы?
Магат был застигнут врасплох, и ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Перед ним сидел отнюдь не беспринципный прихлебатель японцев, презренный предатель родины. Именно такими ему представлялись все без исключения макапили. Размышляя над доводами Андреса, он тщательно подбирал слова для ответа.
— Американское правление на Филиппинах — это форма мирной взаимопомощи двух стран с целью установления здесь независимой республики, но, к несчастью, этому не суждено было свершиться из-за нападения японцев.
— По-вашему, значит, японцы все равно напали бы на нас, если бы здесь и не было американцев? — спросил Андрес.
— Японцы рассматривали Филиппины как плацдарм для осуществления своих милитаристских устремлений в юго-восточной части Тихого океана, в частности в Индонезии и Австралии, — объяснял Магат. — Страны «оси» договорились, что Германия может распространять свое господство на Европу, Италия — на половину Африки, а Япония — на все территории Азии, включая Китай и Индию. Поэтому, были бы здесь американцы или нет, японцы все равно совершили бы нападение на архипелаг.
— Было бы, конечно, лучше, если бы нас оставили в покое, — словно размышляя вслух, проговорил Андрес. — Для Японии, наверное, выгоднее иметь двадцать миллионов филиппинцев своими союзниками, нежели врагами…
— Ну, вы хотите слишком многого, — возразил Магат. — Ведь напала же Япония на Китай и отхватила часть его территории перед второй мировой войной.
— Не забывайте, что еще до вмешательства Японии Китай поделили между собой европейские державы. Поэтому у Японии были кое-какие основания для таких действий. Она была вынуждена аннексировать часть китайской территории, потому что в самой Японии не хватало места для всех жителей.
Магат закурил и предложил сигарету Андресу, но тот отказался.
— Чем вы занимались до войны? — поинтересовался Магат.
— Учил ребятишек в деревне, — ответил Андрес. — И увлекался чтением книг по истории и социологии.
— А почему вы стали сотрудничать с японцами?
— Как и большинство членов Макапили, я стал сотрудничать с японцами, потому что они обещали перемены. Ведь американцы ничего не изменили на Филиппинах: как были мы нищими, так ими и остались.