— Но я все же сумел обвести их вокруг пальца. Японцы — неисправимые дураки, — хвастливо закончил свой рассказ дон Сегундо.
Метаморфоза дона Сегундо Монтеров превратившегося из трусливого, пособника японцев в фанатичного приспешника американцев, произошла быстрее, нежели этого можно было ожидать. Теперь он всячески стремился доказать, что его верность Соединенным Штатам стоила, гораздо больше, чем вся героическая борьба ЮСАФФЕ в тылу врага, поскольку формально он никогда не сдавался в плен японцам.
— Что же было с дамами? — поинтересовался один пожилой американец. — Неужели удалось избежать их посягательств?
Взгляды всех присутствующих обратились к Долли и Лилибет.
— Мы всегда оставляли их в дураках, — быстро отреагировала Лилибет.
— Я преклоняюсь перед вами. — Американец с чувством поцеловал руку молодой женщине.
В непринужденной беседе не было темы, которой походя не коснулись бы собеседники. Американцы, естественно, восхваляли героизм дона Сегундо Монтеро и других подобных ему «патриотов». А Монтеро и его друзья, стараясь не остаться в долгу, всячески превозносили заслуги потомков дядюшки Сэма перед Филиппинами и всем остальным человечеством.
Два молодых офицера-американца, капитан и лейтенант, пали жертвами обаяния Долли и Лилибет. Девушки оставались подругами или, по крайней мере, сохраняли видимость дружбы, несмотря на соперничество, разгоревшееся между ними из-за полковника Мото. К сегодняшнему вечеру они готовились особенно тщательно. Печальные события недавнего прошлого нисколько не отразились на их внешности. Обе выглядели свежими и привлекательными, несмотря на то что Лилибет уже успела родить, — правда, ее ребенок умер при родах, — а Долли — поносить в себе плод греха, от которого не преминула избавиться. Воинам же, только что покинувшим поле боя, они представлялись сущими богинями красоты. Лейтенант Уайт воспылал любовью к Долли, едва переступив порог дома Монтеро. Сердцу же капитана Грина в настоящий момент не было никого милее Лилибет. Оба американца быстро захмелели, хотя пили не больше остальных.
До того как отправиться добровольцем в армию, Уайт работая электриком на заводе в Чикаго. Ему уже минуло двадцать три года, а он все еще оставался холостяком. Это был высокий голубоглазый блондин с неизменно широкой улыбкой на устах, обладавший, по понятиям Долли, весьма привлекательной внешностью. Его манера держаться и говорить свидетельствовала о том, что он городской житель. Уайт за весь вечер не отошел от нее ни на шаг и покорил ее окончательно. Чутье женщины подсказало Долли, что в настоящий момент у него нет каких-либо серьезных сердечных привязанностей.
Капитан Грин был кадровый военный. Из своих тридцати четырех лет двенадцать он прослужил в американской армии, причем последние три года — в военно-воздушных войсках. Крепкий здоровяк с жидкими каштановыми волосами и маленькими усиками, как-то удивительно диссонировавшими со всем его обликом, он был чуть пониже Уайта ростом. Из его рассказов Лилибет узнала, что он разведен, что расстались они с женой за несколько месяцев до начала войны. Грин не преминул ей намекнуть, что его бывшая жена успела сменить фамилию на новую еще до того, как его послали служить в Юго-Восточную Азию. Детей у Грина не было.
Словоохотливый Уайт поделился с Долли своими планами — при первой же возможности демобилизоваться и прямо с Филиппин, если удастся, махнуть обратно в Америку. В порыве откровения он доверительно сообщил ей, что ждет приказа о демобилизации со дня на день. Ему чертовски хотелось немного отдохнуть, прежде чем вернуться на свой завод, где он работал до войны.
— Но знакомство с тобой, — прошептал он Долли в самое ухо, — может изменить все мои планы.
Слова Уайта подействовали на нее, как электрошок. Долли долгим, испытующим взглядом посмотрела на лейтенанта, словно пытаясь прочесть на его лице нечто большее, а может быть, и проникнуть в самую душу.
— Я могу подать рапорт и попросить, чтобы меня оставили здесь еще на некоторое время ввиду… — И он крепко сжал пальцы Долли, как бы тем самым досказывая свою мысль. Долли не пыталась высвободить пальцы из горячей руки американца.