— Когда со мной произошло нечто подобное, я тоже была совсем еще девчонкой.
Долли подняла голову, и взгляды их встретились. Глаза Долли вопрошали, и донья Хулия, подмигнув ей, продолжала шепотом свою исповедь:
— Да-да, моим первым возлюбленным был не твой отец, а совсем другой человек, и я его очень любила. Она с минуту помедлила, видимо, размышляя, не слишком ли разоткровенничалась с дочерью, но потом, собравшись с духом, решила рассказать все, как было. — Со мной тоже случилось это. Но вмешались его родители и поспешили увезти его подальше от меня, дабы он не загубил свою молодость и карьеру.
— А папа? — резко спросила Долли.
— Он был без ума от меня, но я его не жаловала. Однажды мой отец отправился в провинцию, чтобы обменять очередную партию товара на продукты, которые потом он выгодно сбывал в столице. Там он познакомился с твоим будущим отцом, который ему очень понравился, и вскоре выдал меня за него замуж.
— Значит, ты никогда не любила отца?
— Да, сначала не любила. Однако недаром ведь говорят, что время — лучший лекарь. Твой отец всегда был очень добр ко мне, и постепенно я его полюбила. Если б я его не любила, то ведь и тебя не было бы на свете, глупенькая…
— А что стало с твоим первым возлюбленным?
— Он окончил колледж, женился, а потом сделался губернатором одной из провинций.
Долли осенила догадка:
— Уж не губернатор ли это Добладо, приятель отца?
— Он самый, — подтвердила донья Хулия. — Он теперь губернатор, но ведь и твой отец миллионер.
Несколько минут длилось неловкое молчание. Первой заговорила Долли.
— А отец знает?
— Он знает, что Оски, как мы его тогда звали, был моим женихом. Но больше он, конечно, ничего не знает. Да и зачем ему это знать? Во-первых, это случилось до моего знакомства с отцом, а во-вторых, мне не хотелось бы так низко пасть в его глазах.
— Такова, видно, твоя судьба, — тихо прошептала Долли.
— Судьба, судьба, — раздраженно повторила донья Хулия. — А ты не веришь в судьбу. Я ведь рассказала тебе все это для того, чтобы ты убедилась: всеми нами руководит судьба. Чему быть, того не миновать. Судьбе было угодно свести тебя с Мото. Потом с Уайтом. Зачем же понапрасну мучить себя? Они ведь всего лишь мужчины. Ты — молода, красива, богата. Будь уверена, в девках не засидишься.
Тяжесть спала с души Долли. Больше всего она опасалась родительского гнева, в особенности гнева дона Сегундо. Но видя, что мать не сердится и даже наоборот — пытается всячески успокоить ее и развеселить, она воспрянула духом.
— Возьми, к примеру, Минни, — оживилась донья Хулия. — Имя этой женщины постоянно мелькает в светской хронике, она — завсегдатай званых обедов в Малаканьянге, в отеле «Манила» и всевозможных великосветских сборищ. По возрасту она годится тебе в матери, но выглядит как твоя ровесница. И правда, она совершенно не стареет. А сколько у нее было любовников — не сосчитать. До войны — американец, потом — испанец, в войну — японец, а сейчас она на содержании у какого-то богатого старикашки-американца. И пользуется еще большим успехом, чем когда-либо раньше. И как красива! Ее портретами пестрят газетные полосы, она много путешествует и имеет прочное положение в обществе. — Донья Хулия болтала без умолку, сообщая дочери пикантные подробности из жизни великосветских красавиц и дам полусвета.
— Но я не завидую этим женщинам, мама, — попыталась возразить Долли.
— А я и не говорю, что им надо завидовать или подражать, — пояснила донья Хулия. — Я только привела несколько примеров, чтобы убедить тебя в обыденности происшедшего с тобой.
Вот уже более двух месяцев, как Уайт отбыл к новому месту службы в Иво-Джима. Для летчика это было несколько неожиданное назначение, и лишь много позже он узнал, что начальство таким способом отреагировало на его желание остаться в Маниле. Прощание с Долли было кратким. Американец обещал возвратиться в Манилу, но когда предоставится такая возможность, увы, он сказать не мог. Ведь он солдат, и за него все решает командование. Солнце беззаботной радости Долли померкло, ей оставалось только одно — ждать. Но ждать в ее нынешнем положении было более чем безрассудно. И вот настал день, когда ее тайна открылась матери. А что будет, когда об этом прознает отец? Слава богу, что он сейчас очень занят и появляется дома лишь на короткое время — завтракать и обедать.