Епископ повернулся всем корпусом в сторону своего оппонента и неожиданно в упор спросил:
— А позвольте поинтересоваться, доктор, какого вы вероисповедания?
Все взгляды тотчас устремились на профессора: интересно, удастся ли ему увернуться от удара. Но доктор Сабио не растерялся.
— Вероисповедание — это тайна совести каждого человека. Но если уж вы так настаиваете, монсеньер, то извольте, я отвечу: моя вера — истина.
— Истина есть бог, — изрек епископ. — Бог — единственный наш путь, он есть жизнь… Буду рад как-нибудь побеседовать с вами более обстоятельно.
— Благодарю вас, монсеньер. Сочту за честь навестить вас, как только выдастся время. Однако примирение между истиной и религией невозможно…
Губернатор Добладо нутром ощутил потребность вмешаться и пригласил гостей снова к круглому столу.
— Было бы неплохо продолжить наше сражение, — обрадовался генерал, которому давно не терпелось возобновить игру в надежде хотя бы немного отыграться. — А вы, доктор, играете в покер?
— Очень редко, да и игрок я никудышный, — честно признался доктор Сабио.
— Доктор пришел сюда совсем по другому делу, — поспешил ему на выручку губернатор. — Он предлагает обсудить вопрос о приобретении Университетом одной асьенды в нашей провинции.
Монтеро пристально посмотрел на губернатора.
— Какой асьенды?
— Вот как раз перед вами и владелец этой асьенды, — вместо ответа Оскар представил доктору Сабио дона Сегундо Монтеро.
— Да, мне действительно нужно с вами переговорить, — подтвердил доктор Сабио, — но, очевидно, лучше сделать это в более подходящей обстановке.
Монтеро не осталось ничего другого, как согласиться. И доктор Сабио откланялся. Компания возобновила прерванную игру.
Глава двадцать восьмая
В кабинете заведующего отделом новостей газеты «Кампилан» зазвонил телефон. Андрес снял трубку.
— Алло, Санти, это ты? Что-нибудь новое записал? Причины?.. Не слышу. Нечем было кормить… Отец в тюрьме… Не помогли. Имя? Возраст? Записал. Постарайся выяснить детали. Еще жива? В больнице? Позвони, как только что-нибудь узнаешь.
Андрес кончил просматривать материалы для первой полосы, когда к нему подошел Магат с номером вечерней газеты в руках.
— Что нового, Энди, с разоблачениями «Комитета голубой ленты»? Есть какие-нибудь подробности?
— Иману удалось проинтервьюировать непосредственных виновников скандала — секретарей департаментов и женщину, привлеченную по этому делу. А кроме того, я послал репортера к председателю следственной комиссии…
Речь шла о взятках, которые брали два члена кабинета у крупных подрядчиков. Дело, в общем, весьма тривиальное, хотя сами взятки выглядели несколько необычно: один получил рыбный промысел, а другой — земельные участки и доходные дома в Багио, летней резиденции правительства. Женщина проходила по делу как соучастница и посредница. Жена высокопоставленного чиновника, она содержала целый штат помощниц, именовавшийся «Кухонным кабинетом», члены которого постоянно курсировали между Манилой, Гонконгом, Токио, Бангкоком и Сингапуром, осуществляя крупные контрабандные операции.
— Мы должны сорвать с них личину благочестия, показать, что они не кто иные, как волки, нарядившиеся в овечьи шкуры. Надо открыть глаза всем равнодушным и благодушествующим. Еще Джефферсон сказал, что на каждое плохое правительство нужна одна хорошая газета. В трудные времена такая газета становится единственным оплотом правды и справедливости. — В глазах Магата зажглись злые огоньки. — Даже Наполеон опасался боевой газеты больше, чем тысячи штыков. Ведь одна-единственная передовица способна нанести урон более значительный, чем разрушения от разрыва фугасной бомбы.
— Да, но при этом не следует забывать, что наша задача не только сокрушить и изобличить всех и вся. Мы обязаны поддерживать все передовое, содействовать прогрессу. Этим и отличается, по-моему, военное оружие от идейного, — возразил Андрес.
Снова зазвонил телефон. Андрес узнал голос Санти.
— Что нового? Она умерла… Спасибо, что быстро позвонил. Пока.
Посыльный принес Андресу последний пресс-релиз с фотографией и подписью.
— Вот это как нельзя более кстати, — обрадовался Андрес. — Взгляни-ка, Магат. «Мисс Филиппины» довоенного времени, а ныне госпожа Гордо, супруга банкира, по случаю своего дня рождения устраивает в отеле «Манила» прием на тысячу человек. Надо, чтобы наш фотограф снял ее в разгар празднества…