— Господин председатель, ваша честь, считаю необходимым заявить, что члены фракции большинства постоянно отсутствуют на наших заседаниях, в то время как мы относимся к своим обязанностям с полной ответственностью. Многие сенаторы «большинства» совершенно забыли о долге. Они попросту крадут деньги, принадлежащие народу, а потом растрачивают их в различных притонах. В сенате невозможно собрать кворум, поскольку половина его членов постоянно пребывает за пределами Филиппин. В настоящее время по меньшей мере пять сенаторов находятся в Соединенных Штатах Америки, один в Испании, один в Англии, один во Франции, трое в Японии на переговорах относительно репараций. С ними отбыли их семьи и даже близкие друзья, а все расходы по пребыванию за границей их самих и их свиты несет государство. Ваша честь, эти злоупотребления превратились в национальное бедствие, они чреваты катастрофой. На следующих выборах избиратели, безусловно, покажут, что они думают о вашей партии.
Галерея для публики выразила свое одобрение бурными аплодисментами.
— Придерживайтесь повестки дня, господин председатель, — выкрикнул с места лидер большинства.
Председатель повернулся к оратору:
— Продолжайте.
— Сегодня состоится последнее чтение и обсуждение законопроекта о «филиппинизации» розничной торговли. Комитет по законодательным предположениям рекомендует его одобрить…
— Принятие этого билля означает отстранение иностранцев от розничной торговли, не так ли, господин лидер? — по-испански задал вопрос сенатор Дискурсо.
— Более или менее…
— Но тогда это — недостойная дискриминация, которая вдобавок будет возведена в ранг закона.
— Каждое государство имеет полное право вводить законы, охраняющие в первую очередь интересы граждан своей страны.
— Господин председатель, я прошу слова, — завопил Дискурсо.
— Сенатор Дискурсо, — урезонил его председатель, — вам придется дождаться своей очереди. Первым в прениях записан сенатор Маливанаг.
Лидер большинства вежливо напомнил сенатору Дискурсо, что является представителем большинства, а билль внесен на рассмотрение администрацией и, следовательно, большинством. Лицо сенатора залила краска, и он, вскочив с места, заговорил:
— Сеньор председатель, я полагал, что у нас демократическая форма правления и каждый имеет право высказать свое мнение по любому вопросу. Я выступаю за равные возможности для всех без исключения. Почему китайские магазины процветают? Потому что китайцы умеют хорошо поставить дело, потому что они трудолюбивы и бережливы. Нам надо учиться торговать у китайцев. Я опасаюсь, Как бы наши соотечественники не начали эксплуатировать своих же собратьев, как только торговля перейдет к ним в руки. В самом деле, почему, скажем, рыба, которая в изобилии водится в наших реках и морях, стоит дороже, чем импортируемое из Австралии и Аргентины мясо? Или почему бананы, выращиваемые у нас, стоят намного дороже, чем яблоки и апельсины, ввозимые из Соединенных Штатов?.. Какое варварство!..
Последнюю фразу Дискурсо произнес неожиданно для самого себя, когда почувствовал, что вставная челюсть может вывалиться у него изо рта. По счастью, он успел придержать ее рукой. Однако не проявил должной расторопности, и по галерее прокатилась волна дружного хохота. Тотчас же застучал председательский молоточек, и зрители, как по команде, смолкли. Но смеялись не только на галерее, смеялись и в сенаторских креслах.
— Ну, это ничего, — заметил кто-то из публики, — зато, видать, он получил солидный куш от китайцев.
Когда в зале воцарился порядок и наступила полная тишина, на трибуну поднялся сенатор Маливанаг.
— Я хочу высказаться в защиту законопроекта, передающего розничную торговлю в руки наших соотечественников, — начал громким голосом по-тагальски высокий и представительный сенатор.
— Говорите по-английски, — выкрикнул с места сенатор Баталья.
— По-испански, — отозвался Дискурсо с другого конца зала.
— Уважаемые господа сенаторы, — продолжал, нимало не смутясь, Маливанаг, — я думаю, что члены нашего Конгресса знают, как знают это не только они, но и рядовые граждане нашей республики, что Филиппины — свободная и независимая страна. Но так было далеко не всегда, и поэтому, вероятно, в некоторых из нас сохранились и рабская психология, и рабские привычки. — По галерее пробежал одобрительный гул. — Вы сами могли только что в этом убедиться. В какой еще стране, в каком еще парламенте можно услышать, чтобы речь оратора на родном языке прерывалась требованиями перейти на язык иноземный? Из любого другого законодательного органа такого незадачливого крикуна изгнали бы с позором и потребовали бы от председателя направить его на психиатрическую экспертизу. У нас же можно услышать по этому поводу только смех, как будто речь идет о веселой шутке, а не о прискорбном факте, достойном сожаления и стыда.