В силу изложенных выше условий или по другим причинам, о которых мы пока мало знаем, адаптация американской норки в Приморье и Приамурье оказалась весьма удачной. Особенно успешно она прижилась в горных реках таежного Сихотэ-Алиня. Расселение ее по левобережному Приамурью было менее удачным, однако и в нем она освоилась неплохо.
На реках Анюй и Большая Уссурка выпустили всего по одной партии норок, однако они за 5–6 лет обжили не только бассейны этих рек, но и распространились дальше, на соседние. Скорость расселения достигала в год 75-100 километров и более. На Анюе заготовки шкурок норки начались через 5 лет после выпусков, а через 10 лет добыча перевалила за 1000 голов в сезон. Также стремительно заселила американская норка бассейн Большой Уссурки. На Хор и Бикин ее начали выпускать в 1949 году, а уже к 1964-му здесь добывали более 4000 шкурок за сезон.
Лучшие места для обитания норка находит в среднем течении крупных лесных рек и в низовьях более мелких. Особенно благоприятны для нее так называемые "разбои", где главное русло разбивается на многочисленные протоки и рукава с заломами и завалами, тянущимися иногда несколько километров. Здесь обычны изрезанные проточками и сплошь заваленные корчами и плавником острова. Вся пойма и долина покрыта сильно захламленными широколиственными и кедрово-широколиственными лесами с густым подлеском и травяным покровом. Зимой в этих "разбоях" всегда есть пустоледья, много полыней и "таличков". И норки здесь больше, чем где бы то ни было в другом месте.
Она любит и типичные горно-таежные речки — неширокие, с быстрым течением, неглубокими плесами, мелкими перекатами и слабо разработанной поймой. Летом норке в них очень хорошо, но зимой значительно хуже: рыба "скатывается" вниз и в ямах часто гибнет; обычны наледи, в малоснежные и холодные зимы они тянутся непрерывно на многие километры. Зимой зверек, как правило, покидает эти места, оставаясь лишь у омутов и в незамерзающих ключах.
Малопригодны для его жизни и реки, покрывающиеся сплошным льдом без полыней, а также водоемы со скальными или заболоченными берегами. Хозяйственная деятельность человека: сплав леса, выпас скота, распашка земель или просто частое появление людей с собаками — тоже не нравится норке. В таких местах ее мало.
В верховьях ключей и истоках рек она живет лишь в теплый период года, да и то редко. Зимой здесь все перемерзает и "закипает" в сплошных наледях.
т На реках, облюбованных норкой, плотность ее непрерывно увеличивалась, достигнув максимума к середине 60-х годов: во многих местах они составляли 5–6 особей на 1 километр, а на лучших участках, например в "разбоях", до 10–15 норок на 1 километр. Зверек расплодился даже и в несвойственных ему местообитаниях: его ловили на заболоченных ручьях вдоль дорог, на старых осушительных каналах, на лугах и марях. Многие охотники добывали по 20–30 норок в месяц, опытные же — в 2 раза больше.
Осенью 1965 и 1966 годов я занимался учетом поголовья норки на Хоре и Бикине и сейчас уверен, что в те годы мы наблюдали "взрыв" — лавинообразное нарастание численности акклиматизанта. На некоторых участках рек добывали по 7–8 зверьков с 1 километра поймы, а за сезон охотник на небольшом отрезке реки ловил их до сотни. В большинстве районов края норка вышла на первое, второе и третье места в пушных заготовках, общая стоимость норочьих шкурок достигала 10–14 % стоимости всей добываемой пушнины. Все это породило большие надежды, однако за "взрывом" последовало неожиданное и резкое сокращение численности.
Перенаселение для любого вида часто чревато губительными последствиями: распространяются болезни, падают темпы размножения, повышается смертность. Но это особенно характерно для вновь формирующихся популяций "иноземного" происхождения: сначала численность стремительно возрастает, плотность становится чрезмерно большой, а потом наступает резкий спад. И дело тут не только и не столько в нехватке кормов или заразных болезнях. В жизни вида постоянно действуют механизмы регулирования численности. Мы знаем только, что активность размножения обратно пропорциональна численности вида: с увеличением поголовья она снижается, и на каком-то предельно допустимом его уровне размножение может вообще прекратиться. Механизм же регулирования численности нам пока неизвестен.