Глаза Хабана и Дженин хищно заблестели. С последнего хорошего дельца прошло довольно много времени, да и оно не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Взволнованные тем, что им предстоит повести за собой других Курканов, они исчезли.
Лия надеялась, что граф Валтейн не будет слишком напуган надвигающейся кровавой бойней. Она и Ишакан ушли на поиски.
Изначально замысел Лии состоял в том, чтобы незаметно спасти рабов. Освободить их всех, включая Курканов, а затем сбежать до начала аукциона. Однако план сорвался в тот момент, когда в дело вмешался Ишакан. В одночасье девушке пришлось смириться со всеми изменениями, вызванными его появлением.
Принцесса предвидела, что произойдет кровавая бойня...
Пройдя по маршруту, о котором им рассказала девочка, Ишакан и Лия вошли в подвал, благополучно избежав работников особняка.
— Сколько людей ты собираешься убить? — спросила девушка, шепотом обращаясь к королю.
— Всех работорговцев. Что касается посетителей… Что ж, думаю, те, кому повезет, выживут.
Ишакан, несший Лию на руках, на мгновение остановился и вдруг оглянулся. Далекий крик эхом донесся из аукционного зала.
— Мы должны действовать быстро, — сказал мужчина.
Последний раб-Куркан, похоже был заперт где-то в самой глубокой части лабиринта особняка. Чем дальше они шли, тем сильнее менялось окружение. Хорошо отделанные стены сменились мокрой каменистой кладкой. Прогнившая деревянная лестница скрипела при каждом шаге.
Освещения было так мало, что они не могли видеть ничего перед собой, но Ишакан умело указывал путь.
— Не могу поверить, что его заперли в подобном месте, — прошептала Лия в объятиях мужчины.
Все здесь напоминало подземную тюрьму. Или же загон для лошадей, только с бо́льшим пространством.
“Раз уж собирались продавать, то могли бы хоть ради приличия разместить его в месте почище.” — подумал Ишакан.
— Предполагаю, они не давали ему и малейшего глотока воды, пока он не потерял сознание, — просто и неторопливо проговорил мужчина. — Только когда Куркан не может больше терпеть и находится на грани голодной смерти, ему предлагают кусок хлеба. Акт кормления — это средство для выработки послушания.
Ишакан говорил естественно, и легкость его тона только еще больше подчеркивала бесчеловечный характер обращения с рабами.
— Причина, по которой я зашел так далеко сегодня, заключается в том, что здесь наверняка присутствуют покупатели, которые собирались обзавестись свирепыми натренированными зверьками, — этими словами он закончил свою речь.
— Ты... говоришь так, как будто сам испытал это.
Ишакан усмехнулся. Вместо того чтобы ответить, он просто продолжил идти. Постепенно темнота начала отступать. Локация вновь сменилась, и они оказались в помещении, что было намного светлее, чем коридор ранее.
Внутри, на вершине темной крыши расположилось маленькое окошко. Сквозь него просачивался лунный свет, а свисающие повсюду факелы добавляли пространству еще больше яркости. В центре круглого помещения находилась железная клетка.
Внутри лежал скованный кандалами маленький мальчик. Казалось, Куркан был без сознания, но как только он почувствовал присутствие других людей в комнате, то зашевелился. Мальчик настороженно встал. Его тело напряглось, приняв угрожающую позу. Хотя глаза маленького Куркана выглядели усталыми, Лия все еще чувствовала ненависть, исходящую от его взгляда. Мальчик ничем не отличался от дикого зверя.
— ...
Ишакан поставил Лию на пол и некоторое время молча смотрел на ребенка. Лунный свет, падавший на лицо мужчины, делал его взгляд более холодными, чем обычно.
Его ранее сомкнутые губы медленно зашевелились:
— Ты… — золотые глаза Ишакана пленили Лию.
Этот мужчина излучал особую энергию, и принцессе казалось, что она могла бы вечно смотреть на его золотистые радужки. У Лии было такое чувство, будто ей дали способность прочитать все мелкие эмоции, бушующие внутри Ишакана.
— Ты помнишь всех Курканов, которых спасла? — тихо спросил он.
Это был странный вопрос. Мужчина посмотрел на Лию так, словно надеялся, чтобы та дала ему именно тот ответ, который он хотел услышать. Однако девушка понятия не имела, чего желал Ишакан, но и соврать она не могла.
Некоторые воспоминания казались очень смутными и далекими. Кроме того, бывало слишком много случаев, в которых все происходило настолько быстро, что Лия не имела возможности как следует рассмотреть лица Курканов, которых освобождала. Утверждать, что она помнила их всех, стало бы обманом. Когда девушка медленно покачала головой, в глазах Ишакана отразилась едва заметная горечь.