Было решено, что Курканы, спасенные из рабства, отправятся обратно в пустыню, чтобы пройти церемонию совершеннолетия. Тогда они переродятся воинами, что смогут внести свой вклад в процветание их родины.
Намереваясь попрощаться с ними перед отъездом, Ишакан отправился в степь за пределами столицы. Поля густо поросли мискантусом, и всякий раз, когда дул ветер, по округе раздавался шелест бьющихся друг о друга колосков.
Место отбытия находилось в самом начале степи. В отличие от Курканов, уже прошедших обряды посвящения, прошлые рабы были намного меньше ростом; их тела полностью скрывали мантии, а за плечами свисали мешки. Глядя на Ишакана, они почтительно ждали благословения на дальнюю дорогу.
— Пусть песчаные бури унесутся с вашего пути, — произнес мужчина, и Курканы склонили головы в знак благодарности.
Женщина, стоявшая впереди группы, осторожно заговорила:
— Мы думали, что наш король бросил нас.
Ишакан усмехнулся.
— Я тоже был брошен в когда-то.
Взгляд короля похолодел, когда он заговорил, вспомнив своего предшественника:
— Я поднялся из тех же глубин, в которых вы все некогда обитали.
Дженин и Хабан спокойно наблюдали за предводителем, пока память воскрешала яркие события прошлого. Когда Ишакан решил стать новым королем, то спросил, подчинятся ли они его воле. Взывая о помощи, мужчина поклялся:
‘Я никогда не стану таким, как он.’ — конечно, речь шла о его предшественнике...
Воспоминания Дженин и Хабана быстро прервались — Ишакан махнул рукой.
— Время пришло, — заявил он. — Вам еще предстоит преодолеть долгий путь.
Один за другим король прощался с каждым из отбывающих. Тем временем Куркан, обслуживавший Лию в аукционном доме, подошел к Хабану.
— Простите, — начал он, улыбаясь. — Но та девушка, которая спасла нас. Вы случайно не знаете, где она живет и не замужем ли она?
— ... — Хабана словно молния поразила, его глаза дрогнули и он застыл на месте. Но сладострастный парень дружелюбно продолжил:
— Если она одинока, могу я прийти и похитить ее позже? Думаю, это была любовь с первого взгляда. Конечно, сначала я вежливо поинтересуюсь, согласна ли она на то, чтобы ее взяли в жены...
Дженин молниеносно закрыла ему рот рукой, заставляя замолчать. Почти одновременно с ней Хабан сделал тоже самое. Теперь, стоя с зажатым двумя ладонями ртом, молодой человек удивленно смотрел то на одного то на другого приближенного короля. Он был смущен. Ишакан, заметивший эту сцену, улыбнулся.
— Лушан, — спокойно позвал он.
Хабан и Дженин убрали руки, а молодой Куркан снова оглядел их, прежде чем ответить:
— Да, мой король.
Ишакан молча уставился на Лушана. Чем дольше парень ожидал, тем сильнее нервничал. Постепенно его лицо сменило выражение с расслабленного суровое, и он опустил взгляд — долго устоять под пристальным взором золотых глаз оказалось Куркану не по силам. Молодой человек задрожал и сжал руками края мантии.
— Искренне надеюсь, что ты не осуществишь ни один из этих планов, — спокойно, но в то же время твердо произнес Ишакан.
— ...Мне очень жаль. — Лушан низко поклонился.
Хабан и Дженин с жалостью посмотрели на него. Невежество совершенно не отменяло вины парня и, даже наоборот, считалось грехом. Лушану повезло, что все закончилось простым предупреждением. Когда напряженная обстановка несколько спала, Курканы попрощались и направились в сторону пустыни.
Ишакан провожал взглядом спины своих сородичей, пока те пробирались сквозь густую поросль мискантуса. Дувший с той стороны легкий прохладный ветерок трепал его темные волосы. Зарывшись в них рукой, мужчина облизнул слегка засохшие губы. Воспоминания о жарком солнце и золотых песках родного края одно за другим возникали в его голове. Король скучал по многим вещам тех мест. Но пока что он не мог вернуться. Осталось еще очень много незавершенных здесь дел.
Ишакан развернулся и неспешно пошел обратно. Хабан и Дженин последовали за ним, вместе с тем заведя разговор:
— Думаю, что Бён Гёнбек из Оберде — безумец.
— Принцесса лишь упомянула, что он может получить права наследования, а тот начал вести себя так, будто он уже король.
Нет никаких сомнений в том, что, женившись на Лие и став одним из кандидатов в правители, Гёнбек будет изо всех сил стремиться к трону. Граф контролировал границы Эстии только благодаря своей военной мощи. Но если бы он получил власть в королевской семье через брак, это изменило бы всю историю.
Знать, следовавшая за принцессой, являлась центральной опорой государственного управления Эстии. Их преданность Лие была исключительной, и если бы девушка призвала их перейти на сторону графа Оберде, они бы беспрекословно подчинились. При подобном раскладе Бён заручится поддержкой огромного числа высокопоставленных людей.