Сев под льющиеся из окна лучи солнца, женщина принялась поедать сырое козье сердце. Когда пережеванная окровавленная плоть была проглочена, дым окончательно заполнил хрустальные шары, и те приобрели густой черный цвет. Кердина откинула голову назад и облизнула покрасневшие губы.
— Аахнн... — вырвался странный, почти оргазмический стон. В глазах зажегся блестящий огонек.
<Мои сестры. Мои братья.>
Раздался эхом странный нечеловеческий голос. Восемь сфер слегка качнулись, словно в ответ. Кердина продолжила, и чем дольше говорила, тем больше усиливалась дрожь хрусталя.
<Вы бы не забыли притеснения, презрение и унижения, которым мы подвергались.>
<Я — та, кто унаследовал первую силу.>
<Восстаньте, кровные братья и сестры!>
<Пробудитесь. Разожгите огонь уз наших. Последуйте за мной.>
<Нашу давнюю мечту, которую не смог осуществить никто другой, связанный с нами по крови ... >
Ее налитые кровью глаза сияли.
<Я претворю ее в жизнь.>
Восемь хрустальных шаров треснули и рассыпались в пыль.
Маниакальный смех эхом прокатился по Комнате Славы.
Пока Лия спала, Курканы возобновили свой путь. Всю дорогу девушка сладко посапывала в объятиях Ишакана, не испытывая никакого дискомфорта.
Шествие продолжилось даже после того, как яркое солнце скрылось за горизонтом, уступая место тихому сумраку. Ночью в пустыне температура резко падала, и путешественники обычно искали различные способы согреться, — например, разжигали костры или ложились на нагревшиеся за день валуны. В противном случае появлялась угроза смерти от переохлаждения.
Но Курканов данное обстоятельство совершенно не беспокоило. В отличие от обычных людей, температура их тела была выше, а глаза приспособлены видеть в темноте. Именно поэтому Курканы часто передвигались в прохладное для них темное время суток.
Однако для Лии, простого человека, ночи в пустыне, без сомнений, ощущались бы ледяными. Поэтому-то Ишакан и держал ее в своих объятиях на протяжении всего пути, делясь с девушкой теплом своего тела.
Король Курканов взметнул голову вверх, — мириады белых сверкающих звезд усыпали чернильное полотно ночного неба. Мужчина перевел взгляд вниз на умиротворенно лежащую в его руках Лию, а затем нежно погладил ее по волосам. Вчера она ненадолго проснулась, но потом снова заснула и до сих пор не открыла глаз.
Прислушиваясь к ритмичному дыханию девушки, Ишакан неторопливо оглянулся. Шествие остановилось. Все Курканы последовали примеру короля и тоже устремили взгляды в непроглядную даль песчаных дюн.
Вскоре в ярком лунном свете появились десятки людей. На первый взгляд они были похожи на караван, пересекающий пустыню, но стоило расстоянию сократиться, и тут же стало возможным рассмотреть крупное телосложение и бронзовую кожу всадников. Возглавлявший процессию Хабан приветственно помахал большой рукой. Дженин, расположившаяся с ним на одной линии, тоже подняла ладонь вверх.
Потребовалось три недели, чтобы, начиная от столицы Эстиии, пересечь половину пустыни. Хотя это может показаться довольно коротким сроком, на самом деле подобной скорости было недостаточно, чтобы оторваться от преследования. Но передвигаться быстрее они не могли — Лия все еще находилась в плохом состоянии.
Однако благодаря усилиям Хабана и Дженин королевская погоня не настигла их. Вместе с тридцатью воинами-Курканами они устроили засаду преследователям и успешно выполнили свою миссию.
Но этим дело не ограничилось. Благодаря информации, полученной от подкупленных Ишаканом дворян, им удалось перехватить гонцов, отправленных на территорию Оберде. Теперь Бен Генбек не узнает подробностей похищения его невесты до тех пор, пока та благополучно не прибудет во дворец Курканата.
— Мы вернулись, Ишакан. — Дженин приветствовала его почтительным поклоном.
Хабан посмотрел на спящую на руках мужчины Лию и озорно поинтересовался:
— С королевой все в порядке?
Услышав обращение, как бы вскользь указывающее на их отношения, Ишакан ухмыльнулся.
— Пожалуйста, зовите ее Лия. Она еще ничего не решила.
В этот момент, грузной походкой, словно тащил за собой нечто тяжелое, к группе подошел Морга и произнес:
— Хорошая работа, Дженин, Хабан.
Длинные волосы мага были небрежно завязаны в хвост. Чрезмерно изнуренный вид Морги, будто тот держался из последних сил, на секунду вызвал у Хабана прилив сочувствия. Возникшее чувство жалости обескуражило Куркана. И пока тот удивлялся, Дженин доложила Ишакану:
— Томари на материке пришли в движение, — От этих слов взгляды всех Курканов похолодели. — Не могу утверждать наверняка, но... судя по направлению, похоже, они собираются в Эстии.