Для того, кто в последнее время не имел возможности нормально поспать, спокойствие девственной тишины было лучом спасения.
Через некоторое время девушка наконец вернулась из царства Морфея.
— … — Спросонья Лия чувствовала себя дезориентированной.
Она потерла глаза, пытаясь стряхнуть остатки сонливости.
“Ах!”
Поднести пальцы к глазам оказалось все равно, что двигать горы. Конечности вопили в унисон, невыносимая ноющая боль сковала мышцы. Было так больно, что при каждом движении принцессе казалось, будто она слышит похоронный звон колоколов.
Некоторое время Лия боролась, но, смирясь с яростными протестами своего тела, упала обратно на кровать. От резкого движения постельное белье резко приподнялось, а затем упало вниз. Прохладные пуховые одеяла успокоили тело.
Внезапно поняв, чем прикрывается, девушка широко раскрыла глаза. Мягкая элегантная ткань на самом деле была шелковой, выкрашенной в темно-синий цвет. Серебристый блеск на одеяле, указывал на наивысшее качество. Кроме того, несмотря на то, что покрывало было тонким, оно согревало принцессу.
Замысловатый узор из цветов и венков ночных георгин был расшит золотыми и бронзово-коричневыми нитями. На кромке две полосы волнообразных узоров очерчивали цветочный орнамент. Также в вышивку были искусно вставлены изображения веток и листьев, что гармонировали с георгинами.
Излишне говорить о том, что узор экзотический и совершенно незнакомый Лие. Он не был создан в Эстии.
Море цветов индиго и золота вокруг заставило принцессу удивленно заморгать. Она медленно осмотрелась.
Над ней возвышался изящный балдахин кровати, а на темном потолке были вырезаны фигуры диких лошадей и георгины. Позолоченный ободок окружал края того места, где потолок встречался со стенами глубокого небесно-голубого оттенка.
Оглядевшись, принцесса увидела на стенах тоже тот же узор, что и на одеяле — на их поверхности она обнаружила тонкие завитки. Сбоку от девушки висела скульптура в виде лошадиной головы, нависшей над круглым столом из красного дерева.
Неподалеку от него виднелось огромное окно, простиравшееся от пола до потолка. Большие лиловые шторы были задернуты, чтобы скрыть свет. Правда некоторые лучи все же сумели проникнуть внутрь и осветить мягкий бархатный ковер.
Понаблюдав за уникальным цветом и узорами комнаты, Лия постепенно пришла к осознанию того, что на самом деле находится внутри королевского дворца Эстии. Однако комната, в которой она находилась, была оформлена в курканском стиле. Скорее всего, именно так королевский дворец, из вежливости, украсил комнаты, где остановились гости из пустынь.
“Но почему я здесь?”
Лия безучастно посмотрела на емкость, стоявшую на столе, откуда исходил приятный аромат. Прищурившись, она поняла, что источником запаха оказался не кто иной, как табак, который обычно курил Ишакан.
Принцесса попыталась подойти поближе, но остановилась, почувствовав исходящую от ступней боль. Подтянув одеяло вверх, она увидела обмотанные бинтами ноги. Картина конечностей, тщательно завернутых в льняную ткань от подошв до тонких лодыжек, поспособствовала тому, что вскоре сознание девушки стали поражать обрывки воспоминаний.
“Так...Я выпила вино,предложенное мне Бён Гёнбеком, и…”
Она постепенно восстанавливала порядок событий вчерашнего вечера, и тут ее челюсть медленно поползла вниз, — до девушки наконец-то дошло воспоминание о том, что произошло между ней и Ишаканом. Щеки принцессы мгновенно покраснели; казалось, они вот-вот вспыхнут огнем. Лия схватила наволочку и смущенно спрятала лицо.
— Ааа...
Когда раздумья о вчерашнем промелькнули в голове, девушка пожалела, что вообще вспомнила об этом. Ее привели в смятение и ужас мысли о том, как непристойно она цеплялась за Ишакана, плача и умоляя того о помощи. О том, как во время занятий любовью ее рот извергал беспардонные и постыдные слова.
Увы! Принцесса вела себя как зверь, потому что потеряла самообладание под воздействием зелья.
Лия вцепилась в ни в чем не повинную подушку. Как бы она ни сожалела о том, что произошло той ночью, сделанного не исправить.
— …
Принцесса осторожно согнула ноющие ноги. Пульсирующая боль служила ярким напоминанием о том, как Ишакан неистово овладевал ею. Бронзовая кожа, скользящая вдоль ее тела, гладкая текстура его пульсирующих мышц и ритмичное движение нижних частей, шлепающих друг о друга в момент максимального единения — все воспоминания о диком романе будоражили нервы и отдавались болью в конечностях.