В данном вопросе Королевство Эстии проявило себя чересчур наивно. Лишь принцесса догадалась, что Курканы не заинтересованы в мирном договоре.
— Во всяком случае, теперь все усложнилось из-за убийц. Мы потеряли из виду Томари.
Хабан тоже достал сигарету и нахмурился. Они пришли сюда сегодня из-за цыган. Однако из-за внезапного нападения наемников планы изменились. Скитальцы, которые были первоначальной целью убийства двух мужчин, бежали.
— Томари умеют скрываться и сбрасывать любые хвосты. Обладают отлично развитой способностью прятаться… Стоит только упустить беглецов, и во второй раз поймать их будет сложно.
Хабан пожевывал сигарету. Табак отдавал горечью на языке, но мужчина не обращал внимания на неприятный привкус. Он беспокоился о том, удастся ли ему реализовать намеченный план Ишакана. Усилия Хабана до сих пор ни к чему не привели. Король смахнул прилипшие к лицу волосы и грубо завел их на затылок:
— Мы можем подготовить группу, которая отправится за ними? Хватит ли у нас людей?
— Наши ряды несколько ограничены, но я постараюсь.
При мысли о том, что план увенчается успехом, Хабан воспылал вновь обретенной мотивацией.
Среди окрашенного кровью пола эхом раздался стук чьих-то шагов.
— Дженин! — Хабан радостно встретил ее.
Однако у женщины не было времени на обмен приветствиями. С выражением лица, не предвещающим ничего хорошего, она подошла к Ишакану и доложила. Ее тон был слегка напряженным и встревоженным:
— Принцесса упала в обморок.
Ишакан вопросительно поднял брови, и Дженин вкратце рассказала о событиях, произошедших в покоях принцессы.
Выслушав все, король прищурился и нахмурил брови. Однако при этом не зарычал и не подал никакого признака гнева. Тихим голосом, глядя женщине прямо в глаза, он произнес:
— По-моему, я велел тебе позаботиться о ней, Дженин.
Густой дым медленно сгорающей сигареты вздымался вверх перед его лицом. Глаза Ишакана сузились, и обрамленные сверкающим золотом зрачки, в которых все еще теплилась жажда убийства, запульсировали.
— А ты стоишь здесь. — королю больше ничего не пришлось говорить. Смысл его слов был ясен.
Лицо Дженин тут же побледнело и она пала ниц. Встав на колени перед Ишаканом, женщина поклонилась и ударилась головой о землю. Упираясь в пол дрожащими руками, она признавалась в совершенном проступке.
Хабан, стоявший рядом, не мог нормально дышать, глядя на разыгравшуюся перед ним сцену. Видеть Дженин, моляющую о прощении, оказалось довольно тяжело.
— Ошибиться один раз — нормально, но дважды — нет. — Ишакан устало выдохнул и скомандовал, — Вставай. Прошу, будь осмотрительнее в следующий раз.
— Спасибо Вам. — Дженин снова поклонилась, коснувшись лбом земли, а затем поднялась на ноги.
Погруженный в свои мысли, король вдруг пробормотал:
— Ее вырвало кровью. Это действительно странно.
Хабан и Дженин переглянулись. Похоже, по взгляду друг друга они все поняли и пришли к единому мнению. Вместо женщины, которую ругали всего минуту назад, первым заговорил Хабан. В его словах звучал разумеющийся подтекст:
— Не потому ли, что ты мучил ее прошлой ночью?
Замечание прозвучало бодро, словно человек говорил — “да это же яснее ясного”. Ишакан коротко улыбнулся и покачал головой:
— Это, конечно, может быть причиной... Правда вчера я дал ей лишь один раз вдохнуть дым. — он поднял сигарету, показывая, про что говорил. Глаза Хабана тут же расширились в удивлении:
— Разве это не яд для людей?
— Если правильно использовать, то может быть и лекарством. — ответила Дженин ошеломленному Хабану. Она заверила того, что Ишакан ни в коем случае не причинит вреда принцессе, не говоря уже о том, чтобы дать ей яд.
— Правильно. Все кажется довольно подозрительным... Побочная реакция, проявившаяся рвотой кровью...
Король бросил сигарету на пол. Окурок упал в лужицу крови и пропитался красной жидкостью. В листовом табаке все еще виднелись тлеющие угольки, поэтому Ишакан наступил на сигарету и полностью затушил ее. Сжав руки в кулаки, он тихо сказал:
— Вам не кажется, что во дворце Эстии что-то происходит?
***
Время от времени у Лии случались приступы головокружения. То ли из-за того, что Кердина еще сильнее урезала ее дневной рацион, то ли из-за привычки поздно ложиться спать из-за плотного графика. Принцесса не могла сказать точно.
Что она знала наверняка, так это то, что ее впервые вырвало кровью. Обморок, случившийся сразу после этого тоже был ей вновинку.
Когда Лия, наконец, пришла в себя, первым делом она увидела, Мелиссу, чьи глаза глаза покраснели и опухли от долгого и непрерывного плача.