Видя, как Мелисса наполняется бессмысленным беспокойством, Лия наконец ответила на вопрос, который ей еще не успели задать. Тот самый, о котором графиня действительно беспокоилась:
— Не волнуйся, — сказала принцесса, — Не стоит переживать о моей девственности.
Это был неопределенный ответ, — не ложь, но и не абсолютная правда.
Однако если девушку спросить напрямую, невинна ли она, то, очевидно, нет. Принцесса уже давно потеряла свое целомудрие. Однако, вопреки первоначальным планам, завершить все только одной ночью оказалось невозможно.
Лия задумалась, удастся ли ей заставить такую наивную графиню Мелиссу понять свои рассуждения:
— И еще, я... — голос принцессы дрогнул. Она прочистила горло, пытаясь сохранить холодный и расслабленный вид. — Я не собираюсь заводить с ним никаких отношений. Это лишь мимолетная связь.
Для Мелиссы такое заявление прозвучало как пощечина. Она была потрясена тем, что сказала Лия.
— При..принцесса... — заикаясь пробормотала графиня, все еще находясь не в своей тарелке.
Женщина не могла подобрать слов, для ответа на это внезапное откровение. Графиня лишь смогла невнятно прошептать:
— Что происходит?
Услышав ошеломленный вопрос, девушка смогла лишь мрачно отвести взгляд:
— Я тоже не понимаю, графиня.
Таков был ее ответ, ибо Лия действительно не знала, что с ней происходит. Она даже не могла понять Ишакана. Вся его сущность являлась загадкой, которую девушка была не в силах разгадать. Каждый раз, когда принцесса думала, что наконец-то раскусила Куркана, он приходил и снова удивлял ее, иногда делая вещи, которые она от него и не ожидала.
Таков был ее ответ, ибо с тех пор, как она встретила его, все благоразумие и мотивы Лии начали рушиться.
Королевские советники практически гнались за экипажем наследного принца, стараясь не отставать. Наконец, карета свернула с главной дороги и поехала в направлении экстравагантно обустроенного здания. Блейн все еще кипел от гнева, выплевывая бесконечные ругательства себе под нос.
Продолжая сыпать проклятиями в стенах экипажа, принц наконец добрался до резиденции королевы.
— Оставайтесь здесь. Дальше я пойду один. — враждебно произнес парень, зло посмотрев на советников. Те вздрогнули и попятились, пропуская его во дворец одного.
Следует отметить, что поместье королевы, несомненно, было самым величественным во всем дворце.
Обладая находчивостью и зорким глазом Кердина выбрала едва ли не самое дорогое и драгоценное из существующих произведений искусства и разместила в своей резиденции. Она даже велела сверху донизу украсить свои покои драгоценными камнями и золотом.
Однако помпезность и грандиозность не могла скрыть отчаяния и уныния, которым пропахло это место.
Идя по коридору, Блейн с отвращением поглядывал на каждую статую, мимо которой проходил, а затем наугад толкал двери залов. Он совершенно не беспокоился о том, как выглядит в глазах других, закатив такую сцену.
— Наследный принц! — воскликнул граф Уэддлтон, вскочив со своего места от удивления, когда Блейн распахнул очередные двери.
Кердина же осталась невозмутимой и с нежной улыбкой встретила принца довольно спокойно.
— Проходи, — пригласила она его.
Дорогой лисий мех лежал на коленях королевы. Ее руки плавно скользили по мягкой шерсти, когда она вновь обратилась к принцу в довольно обыденной манере:
— Я думала сделать *горжетку из этой прекрасной лисы, подаренной тобой, — беззаботно сообщила Кердина.
“Да вы только посмотрите, она в полном восторге. Даже похвалила серый мех, и подметила, как он идеально подходит для шарфа!” — подумал принц.
Резко, однако мягким голосом Блейн поправил ее:
— Но ведь это не моя добыча, разве не так?
В его словах скрывалась враждебность, но Кердина только хихикнула и, прикрыв губы костяшками пальцев, улыбнулась сыну:
— Не будь таким занудой, дитя. Пусть лису и поймал рыцарь, который охотился с тобой, это все равно считается твоей добычей. Ведь рыцарь же принадлежит тебе, не так ли? — заметила она, величественно восседая на своем месте, продолжая поддерживать образ королевы.
Ярко улыбаясь, с безупречным выражением лица, Кердина была похожа на ангела, но в комнате царило напряжение.
Граф посмотрел на королеву, потом на принца и снова на королеву. Почувствовав, что назревает конфликт, Уэддлтон тут же принялся оправдываться: