Следовательно, Лия все также не будет в безопасности. Ей придется продолжать держать маску королевской дочери и в своих покоях.
Даже если бы они и пришли к какому-то заключению, между служанками в будущем возник бы раскол. Тем не менее, сейчас Лия не понимала, с чего следовало начать и вообще как найти подозреваемого. Она также беспокоилась о том, что графиня Мелисса, узнав о случившемся, будет жестоко казнить себя.
Принцесса взглянула на радостную Кердину. Под бездушной улыбкой эта женщина спокойно скрывала свои зловещие намерения, ожидая реакции девушки.
Лия надеялась, что королева проявит к ней благосклонность, оставив на некоторое время одну. Однако та снова начала вить сети своей игры, медленно душа девушку.
В данный момент у принцессы не было сил развлекать Кердину. Лия опустила глаза.
— Очень красивое платье. — послышался явный саркастический голос. — Не ожидал, что королева наденет одежду Курканов.
Кердина и Ишакан встретились взглядами. В отличие от мужчины, чье лицо не выражало никаких эмоций, на губах женщины мелькнула кокетливая улыбка.
— Это для того, чтобы услужить королю Курканов.
Она совсем не волновалась. Крала чужие подарки, и даже перед их владельцами вела себя уверенно.
— Мир, к которому обе нации будут стремиться вместе, безусловно, потребует взаимопонимания. Я просто делаю все, что могу, как хозяйка королевского дворца.
Король Эстии поднял голову. Когда он услышал речь Кердины, в его глазах отразилось безусловное восхищение супругой. Взгляд на мудрую жену был полон нежности. Лия прикусила губу, чувствуя, как к горлу возвращается тошнота. Рвотный позыв был настолько сильным, что она едва могла его подавить.
Губы Ишакана дрогнули. Бесстыдное поведение Кердины все сильнее подогревало его гнев, но, к своему удивлению, мужчина взял верх над эмоциями и терпел. Он незаметно взглянул на Лию, которая, все еще покусывая губы, направилась к своему месту, сохраняя невозмутимый вид.
Вялой походкой принцесса добралась до стула и молча села. Ровно в тот момент, когда она коснулась сиденья, приступ головокружения снова сделал ее голову тяжелой.
Именно королевская семья отчаянно нуждалась в переговорах о дружественных отношениях. У Кердины не было причин злить Ишакана. Особенно учитывая тот факт, что она хотела предоставить все полномочия правления Блейну.
Просто чтобы досадить Лие, они пытались уничтожить Бён Гёнбека, и в то же время навредить мирному договору с Курканами своими глупыми выходками. Подобная жертва была весьма подозрительной, если не сказать необычной. Казалось, происходило что-то, о чем принцесса не подозревала.
Девушка снова сосредоточилась на окружающем и взглянула на Кердину, отметив для себя ее отношение к Ишакану во время обеда:
“Похоже, надо как следует наблюдать за ее действиями...и шелковым платьем цвета тирийского пурпура...”
Лия чувствовала себя странно. Обычно, если бы произошло подобное, она бы смогла умело держать свои эмоции в узде. Однако сегодня отчего-то сделать это было довольно трудно. Бесполезные импульсы душевного волнения продолжали вспыхивать из ниоткуда.
Прямо сейчас принцесса хотела встать и дать Кердине пощечину. Девушка желала закричать на нее, потребовать, чтобы та сняла платье, ведь оно принадлежало ей! Обычная Лия никогда о таком бы не подумала.
Изменилась ли она после того, как сблизилась с Ишаканом? Бессильная принцесса и король, правящий западной пустыней, — совершенно разные миры.
Лия посмотрела через стол на Ишакана, безучастно сидевшего на своем месте. Стул Куркана, казалось, был совершенно ему не по размеру — слишком маленький. В сравнении с крупным телосложением и высоким ростом мужчины, остальные сидевшие выглядели карликами.
Ишакан смотрел на Кердину. В его глазах читалась борьба с каким-то разожженным порывом эмоций. В глубине золотистого цвета горело тусклое пламя. Несмотря на то, что мужчина выглядел относительно сдержанным и был молчалив, воздух вокруг него потяжелел. Не стоит забывать о том, какой страшный человек находился перед всеми.
Эстиец, приставленный к королю Курканов для обслуживания за столом, выглядел мертвенно-бледным. Паренек отчаянно боролся с сильной нервозностью и страхом перед этим великим человеком.
Выражение лица Ишакана наводило леденящий кровь ужас, а колкие глаза казались кинжалами, что могут пронзить и приковать к месту любого. Почувствовав на себе взгляд Лии, он вдруг повернул голову. В тот же миг золотистые острые, как лезвия, глаза, в которых горели угольки ярости, сразу же смягчились.
Лия поняла. Он терпел Кердину только ради нее.